Сели на лавки, чтобы пообвыкнуться в разговорах, прежде чем пройти к празднич-ному столу. Анна Савельевна спросила о Глебе Федосеевиче, деде Галибихине. Что же он-то не пришел. Марфа Лукинична сказала, что нынче многие Рождество справляют. Стра-хи-то и поотошли, не все с ними жить. Зять с дочкой придут к деду.
— Домовничает-то у них Лукерья, за свою и живет. Так и настряпала всего в волю. Тарапуня, зять-то, загодя и наказал: "Жди, тятя, на Рождество". И Николай, брат Тарапу-ни, с матерью сулились. И своя сеќмья — дочка с сыном. Молодые — им что, каждому празднику и рады. В Светлый день, коли и темная тучка нахмурит, так добром в сердце и растопится.
Яков Филиппович, как бы по необходимости объяснить Светлане, отчего это пра-вославные праздники затаенно празднуются, обмолвился за разгоќвором, как о погоде ми-нувшей:
— Ныне и наш Авдюха активист не шастает под окнами, не принюхивается с улицы к запахам праздничных пирогов, чтобы выяснить, в каких изќбах в Бога веруют. Приходит-ся вот и ему с внуком и невесткой в спор вступать. А на то уж и сил нет, да и уверование антихристово поостыло. И у самого появилась охота отпраздноваться.
Светлана уловила что-то озорное, недосказанное в словах Якова Фиќлипповича. По-думалось, что никто уж от церковных праздников яро не открещивается. Взять тех же де-миургенов. Но вошло в привычку ото всего таиться. Когда мир без свободы, то в нем всюду страх и ложь. Вроде как в подтверждение этих мыслей, Иван сказал, что председа-тель с парторгом колхоза не скрывали своего намерения отпќраздновать Рождество. Да и те же Горяшин и "Первый" не такие уж и идейные безбожники. Богу не молятся, а в са-тану-то, вроде, и верят.
Такими вот праздничными разговорами и поразвлеклись. Каждому что-то свое вспомнилось из той поры, когда кара грозила "за поповские высказы". И все же праздники старинные справлялись. Партийцы калитки запирали и окна занавешивали. Сын вот при важной должности, а стариќки богомольцы, ходят при кресте и образы иконные берегут. Но ужо молвы и через стены все слышало и обо всем узнавалось… Только вот молодежь в деревнях не могли укротить. Девки беседы собирали, парни с полдня были уже навеселе. И ныне в их большесельском Доме культуры танцы. И все же какие-то опасения. Скорее по привычке, прячут себя, как родимое пятно на теле. Прячь, не прячь, а оно остается.
Яков Филиппович сменил этот полунасмешливый, полудосадный разговор на иной лад.
— Рождество Христово, — сказал рассудочно и умиротворенно, — это середина между холодом и теплом, темнотой и светом. Считай хоть в прямом, хоть в переносном смыс-ле… Да и слово-то само "крестьянин" от "христианин" изошло… Новый год — тут дата сче-та дней. А в Рождество — душа в веселье и надежде. Как бы и сам новым собираешься стать. Иисус-то Христос, если разумом и душой в Писание вникнуть, и проповедовал Бо-жий соборный комќмунизм, чтобы человек изживал в себе непотребу, и уподоблялќся Богу, коли он его творение. Коммунисты-то христовы и выступали за счастье народа. Вот у нас в отряде красноармейцы вместе с комиссаром Рождество отмечалось. Потом уж религию врагом объявили, и пошло бесовство. Грехи-то наши, как вот и добродетели, у каждого свои. Равенства ни в вере, тем более в пороках, и нет. Но путь-то к Правде указан через любовь к ближнему, в изжитии вражды друг к другу.
2
Анна Савельевна тихо, незаметно готовилась к празднику Рождества Христова. Поставила в двух корчагах сусло. Дмитрий Данилович по-своему заправил его, и тепле выходило пиво. Накануне сварили студень, вечером разбирали все вместе. Так и настраи-вались на праздник. С утра всем требовалось пойти на работу. И раньше в крестьянском доќме тоже оставались неотложные дела по хозяйству. А тут неволя. Не дела требует, а чтобы запретные праздники не отмечались. В будний деќнь не беда, если кто ослушается бригадира и дома просидит, а в "поповские" праздники берут тебя на заметку. Октябрь-ская, Первое мая — нерабочие дни, а церковные праздники, наоборот — докажи ударной раќботой свою безбожность. Новые праздники — просто веселые дни, а в религиозные — ты в радости, осознание, что в этот день произошло что-то необычное во земном мире. И душа твоя как бы озаряется Светом Небесным.
Анна Савельевна сказала Светлане и Ивану, что сызмальства в свяќтые праздники обновы надевали. И они приоделись. Светлана надела бежевый трикотажный костюм, но-вые туфли под цвет его. Серьги в мочќках ушей, роговой гребешок в прибранной в пучок косе. Иван в новом джемпере, белой рубашке, черных брюках и ботинках. Сама Анна Са-вельевна и Дмитрий Данилович тоже нарядились. Ждали городских гостей, но что-то по-мешало приехать. В радость дому и пришли Яков Филиппович с Марфенькой.
Дмитрий Данилович пригласил гостей в пятистенок к стоќлу. Встал, сказал:
— По лавкам сидеть, оно и при хорошей беседе, но как бы порознь. Все куда-то в сторону разговор уходит, а душа в таќкой день особого тепла ждет.
