— Вот что, дядя… Сами бы и научились ездить на тракторе, чем мою тень топтать. Хотите, за неделю обучу, а то один из нас тут лиќшний, скорей всего я.
Лесник оказался шустрым мужиком. И вроде как беззаботным и насмеќшливым. А, судя по тому, как устроен его домик и хозяйстќво, — и не промах. Без этого, понятно, и лес-ник не лесник. Где ему на лесникову зарплату прокормиться. Им и платят с учетом, что будут "пользоваться"… Наќ стоящие лесники, если с головой и с руками, живут припеваю-чи. Этот и был из таких. Ответил Толюшке на его высказ, хитро, с усмешечкой:
— Эх парень, парень!.. Сразу видно, что зелен, разумения житейсќкого еще не на-жил… Безработицы что ли захотел?.. В том и спасеќние наше, что много напридумано должностей. Я вот сейчас над тобой стою, кто-то надо мной. И все не в обиде. Ты тоже начальник трактора. Можешь надо мной покуражиться. Как в сказке и держимся друг за дружку… Без мышки репки не вытянуть из грядки. Репка-то вот на грядке растет, за гряд-ку и держишься.
Оказалось, что лесник этот знал трактор и умел работать на нем получше самого Лестенькова. Отставник, полковник механизированных войск. Но не положено было лес-нику при двух должностях состоять. Таќков порядок. Он властью демиургенов усмотрен, лукавым и бережется.
Толюшка в лесничестве не остался. Может Олечка, завклубом, была причиной. Поддразнивала парня, когда он приезжал домой к матери, называя его лесным тетеревом, заявляла: "И дня бы не прожила в берендеевой глуши, будь там хоть царские хоромы".
— Яков Филиппович человек прозорливый, — говорил между тем Дмитќрий Данило-вич, как бы раздумывая вслух и опровергая мнение Толюшки о колхозном леснике. — Я тоже сразу-то посчитал, что не та для меня должность, а он вот заставил задуматься… Лес-то у нас, как у недќруга в плену.
— Не верю я, чтобы вы пошли в лесники, — стоял на своем Толюшка. Если при лес-ном кордоне, от государства, как вот тот лесник в Сослачихе, где я работал, другое дело. Тот втихаря может и лесину налево пустить. А тут что можешь?..
— Поле-то я бы и не оставил… Как-то по-глупому выходит, быть целым народному добру, или быть погубленным, зависит от того, кто к этому добру приставлен. А у нас вот должность человеку дают, а не знатока к делу ставят. Дело-то, оно, как было всегда, так и есть. Само по себе существует. Наша забота — земля, мы крестьяне… — И круто переменил разговор, ровно побоявшись чего-то. — Трактор тебе, Анатолий, надо бы новый. На повы-шенных скоростях пахать, безотвалку осваивать. Надо учиться главному — лишней работы в звене не делать. Дело пойќдет спорей и земле меньше терзаний и больше покоя. Не коле-са круќтить, а растить хлеб. Быть цивилизованными земледельцами…
Высказав слово "цивилизованными", вспомнил разговор со Светланой и Иваном. И как-то застеснялся. Вроде чего-то чужого захотел, не своего. И словечко вот пришлое поддел. Какая тут цивилизация при демиургизме и демиургах.
Лестеньков промолчал. Цивилизация — это ведь просто слово, котоќрое на собраниях говорится ради одних лишь высказов. А по высказам чего нынче делается.
Побывав на Даниловом поле — вроде как в другом мире, в стороне от казенной су-толоки на миг очутились. Сели в комягу. Надо было возќвращаться к себе сегодняшним. Дмитрий Данилович взялся за весла, а Толюшка стал подпираться шестом. Течение не велико, но все же соќпротивление и от такой воды. Подплыли к камню Шадровику, прочно улеќжавшемуся под моховской горой. И Дмитрия Даниловича ужалила наветная мысль: "Неужто и нам так вот суждено век залежаться, камнем на месте, и обкорнаться под сти-хией чужого неразума.
Итогов нет у чужого дела.
1
Как повелось, строго и ответственно, за несколько дней, оповестили о совещании в райкоме по подведению итогов посевной и постановке очередных задач. Задачи все те же, прежние и тоже неотложные. Выќзывались председатели колхозов с главными специали-стами, начальниќки разных контор и актив. Вся низовая рать, именовавшаяся командиќрами производства…