Думалось и об отце, дедушке Даниле и об Анне… Перед взором предстала больни-ца. И тут же почему-то всплыл в памяти странный случай, свидетелем которого он ока-зался, Рядом с Анной лежала благообразная старушка. Вдруг она в беспамятстве загово-рила на языке, которого от роду не знала. Назвала себя синьорой, живущая в запамятные годы в Риме… Врачи объяснили все просто: "Гены сказались". Других объяќснений сразу и не возникло. А тут, при раздумьях о своем поле, будто по чьему-то подсказу, мысли от старушки переметнулись к Старику Соколову. Затылоглазник ему напророчил, что в од-ной из своих прошќлых жизней он был отшельником, обитавшем в ските на Татаровом бугре. И ему предречено во своей нынешнее жизни милосердно освободить душу ведуна, мечущегося возле своего истлевшего тела, на месте бывшего скита отшельника. А Дмит-рию Даниловичу, в той своей жизни воителю, сразившего ведуна, заведано извлечь ос-танки тления супостата из тьќмы и опамятовамю отдать земле. В доме Кориных поведан-ное об этом Яковом Филипповичем было воспринято иносказно, как поверье о колдунах, душам которых без высказа другим о своих черных делах, не дано отлететь от своего тле-на и век маяться. Яков Филиппович и сам поначалу не мог это иначе истолковать. А вот когда изынутые со дна Лягушечьего озерца кости, исчезнув с бугра, очутились на погосте, как бы выпрашивая мирского погребения, поверилось во все то, что предсказал затыло-глазник… В этот утренний час, в осознании
завершения своего дела, высказы Старика Соколова и пали на ум Дмитрия Даниловича. Будто пронзительным звуком, исшедшем свыси, донесќлись до слуха. Значит Провидением указано Кориным очистить клятое место от зла созданием Божьего поля… И что-то выри-совалось в вооќбражении. Вот он, воитель, сразил секирой, выкованной кузнецами Галиби-хиными, черного ведуна на льду озерца. И его вместе с лошадью замело пургой. Оттого дух его, подвлаќстный тьме, не мог войти в чью-то другую жизнь и метался вокруг. Те-перь как бы и исправлен недостойный православного воителя поступок — прах недруга опамятован. И настрадавшаяся душа черного супостата войдет уже, может и не в преж-нем своем зле, в коќго-то другого. Тут же возник и иной выспрос самого себя: "Кто же се-годняшние мы на своей земле?.. В каких жизнях и кто был?.. И все ли делаем, чтобы быть лучше прежних себя. Одни вот из нас во зле ходили, другие в неволе. Кто-то, как вот и старушка, — знатными были, может, и в свободе жили, и в добре. Все в нас самих происходит — или для улучшения себя, или для улучшения. Это и надо бы знать всем. И приближать к себе Правдой, а не отдалять от себя грехом, царство Божье. Было же оно в человеке до греха Адама и Евы… Но вот согрешившие прародители наши не покаялись, а как и мы сегодняшние, стали оправдываться перед Творцом, и тем гневить его. Мы, в гне-ве, и следуем за первогрешниками.
Порассуждав так о себе, Дмитрий Данилович обратился мысленно к сегодняшним своим демиургенам. Кем вот и кто из них был. И все ли они с начала своего на грешной земле обитали. Может и вправду есть явленные к нам из других миров. Ну там мелкие де-миургены изошли не иначе как из разных нас: держиморд, чичиковых, маниловых, коро-бочек… А вот — вожди?.. Даже и такие, каким был затылоглазник… Ну как плотским зем-ным тварям было додуматься и устроить для нас такое, что нас себя лишило?.. Коли так все будет длиться и по подобию нас сегодняшних возьмется будущие, мы — своим ли, чужим ли разумом, — изведем человечесќкую жизнь на земле… Были вот годы, когда с го-лоду мерли сами сеятели при выращенном ими хорошем урожае. Как подобное в голове земного человека может уложиться?.. А что если главные вожди — демиургены, в самом деле из обесовленных неземных тварей? И их цель — извести на Земле земное, вытравить из человеков человеческую душу?.. Человек — Божье творение. И зачем бы Творцу из обезьяны его создавать. А может и есть такие, которые как раз от нее и взялись или еще от кого-то? О том вот в шутку и без шуток и рассуждают городские философы. И верно, что-то обезьянье в нас проглядывается. Ну, например, задор рушить все, что до тебя бы-ло. И хитрость у тех же демиургенов обезьянья: все на кого-то сваливать, своих помощни-ков наказывать за свои же демиургеновы глупости. Вот Николай Петрович, председа-тель, держит перед собой Ивана и Александру. И их выпихивает к ответу. Так и Нестеров, "Первый", выставляет вперед себя Горяшина, когда надо за что-то перед верхами ответ держать. Высший за низшего и прячется. И уже нет виноватых. Потому и неисправима наша жизнь, коли каждому демиургену при нас таких хорошо. Во всем виноват рабоќтный люд, которым все и прикрываются. Бога уже ни для кого нет под властью демиургенов. А раз ты не божий, то и не богобоязненный.