— Добро вот… Нам благостный признак. Чего бы ей так-то вот обломится и упасть, — Сказав это, он положил ветку справа от себя. — Опала ты с дерева, — обратился он к самой ветке, — а не скажешь вот, по какому резону… Живое в природе часто нам, человекам, зна-ки свои и подает. И догадывайся сам, на добро ли, или во придвещание худа. Не сухая, вишь, эта, зеленая, во добро. Но и так бывает, что худо наперво — потом добром оборачи-вается. Чего бы затылоглазнику до меня?.. Как тут знать, понимать. Может и не было у него никаких злых глаз на затылке. Могло ведь и то зло, какое он карал, худое о нем раз-нести. Мы стали горазды самое Добро по наветам зла за зло принимать, а зло за добро.
Солнце откатилось за сосновый красный бор, Гороховское Устье. Черемуховая круча озарилась косыми лучами. На такое зрелище отнароку приходили за реку полюбо-ваться. В Лягушечьем озерце и на Татаровом бугре все притихло, как после вечери в хра-ме. Старик Соколов и Дмитрий Данилович в этой тишине и сошли с бугра, как сходят с церковной паперти, исполненные причастия. Вот ведь чудо — и в огреховленном месте, че-ловек с благостью в душе, все возле себя светом озаряет… Подошли к дубкам, напротив которых была причалена комяга. С той стороны реки по низу над водой пролетел сизый голубь. Постояли, провожая его.
— Оно и еще подан нам добрый знак, — вымолвил Старик Соколов. — Птица мирная о мире и вещает.
— За Гороховкой голуби водятся, — отозвался Дмитрий Данилович, — на бугор не за-плетают. Тут вороны хозяйничают. Как их мальчишки не зорят, а не улетают вот, что при-вороженные.
— И сами мы в приворжье живем, — проговорил Яков Филиппович. — Нити ведомой в руках наших и нет чтобы выйти из него… Чего бы вот билет-то партийный большевиков держать мне при себе. В душе своя вера, а на показ в осквернении живем. Одного ради, чтобы опосля правдой своей светиться, оставшись в живу. Ведь как сказано-то: "В начале было слово"… А слово-то во дело самим делателям и не выскажи. Так откуда быть в тебе началу без своего слова. Вот и мороку и, как слово сказать и оберечься в деле.
В комяге плыли молча. Когда пристали к берегу возле камня Шадровика, Яков Фи-липпович попридержал Дмитрия Даниловича. И как бы из осторожности оговорился, что не надо многим-то о том же вот затылоглазнике сказывать.
— Оно, коли Андрюха, художник приедет. С ним-то и можно потолковать. Ну а нам-то придется еще поговорить. Татаров бугор, он как бы наше мирство в нагляде… С комис-саром-то нашего отряда мы долгое время в переписке были. Он о многом меня и остерег, чего и теперь опасаться надо. Все ведь в самом начале было предречено нам провидени-ем. А мы вот, добру не веря, во зле остаемся.
Очеловеченье демиурга.
1
Андрей Семенович Поляков, художник, по многие годы приезжал на лето в свое Мохово. Жил в отчей, по его высказу, "пуповой избушке", сиротливо жавшейся к хозяй-скому дому Кориных. Приезда его на этот раз Дмитрий Данилович ожидал с особым не-терпением. После откровения Старика Соколова о Татаровом бугре, он ощутил в себе со-творительную силу. Слово ему о своем поле как бы и сказано. Но слово это не будет тво-рящим, если не обороть противодействий делу. Так просто воли тебе не дадут. Цепей сни-мать не хотят, только меняют. То удлиняют их, чтобы шаг твой в них был пошире, то опять укорачивают. Куда стражникам совсем-то без колодников. Да и сами колодники к цепям вот попривыкали, и обленились, ходя в них. Сказано вот, что святое губится нево-лей и ленью. Оттого и не может Русь на свою дорогу выйти, хотя она всем издавна видна. Это разговоры-пересмешки городской родни Кориных. Они и Дмитрием Даниловичем принимались. И душа его тревожилась за весь мирской люд.
Своими думами Дмитрию Даниловичу и хотелось поделиться с художником, това-рищем детства. Он, в отличие от него самого, да и от городской родни, вроде и повольней. Может и скажет, куда, к какому берегу, мутная река жизни их прибьет. И опять же, ни где-нибудь об этом поговорить, не за чашкой чая или стопкой при языкастых гостях, а на воле, на том же Татаровом бугре. Они мальчишками, как на погост, преодолевая страх, бегали туда на спор, но ночам.