За последнюю неделю тучи сгустились. Пока в сверкающей белизною больничной палате Сесиль и Жоржетта сменяли друг друга у постели Фреда, — он постепенно приходил в себя, хотя ему все еще не разрешено было разговаривать, и жену свою он как будто не узнавал, — все споры между Парижем и Лондоном разгорелись заново. Во вторник вечером старик Виснер посетил Монзи; речь шла о сырье, но не только о сырье… — Неужели случай с Фредом имеет отношение к амстердамскому делу? — Интеллидженс сервис, — заметил Монзи, — как известно, не гнушается методами физического истребления. — Но цель? И вообще, Виснеру непонятно, зачем министр приплел к этой истории Интеллидженс сервис. Монзи объяснил, что с англичанами дела обстоят неважно. На заседании Высшего совета, на Даунинг-стрит, в четверг, Рейно согласился начать операцию «Ройял-Марин» (то есть минирование Рейна)[475] 4 апреля, точнее — в ночь со среды на четверг. Даладье в начале марта отверг эту операцию, потому что министр военно-воздушных сил твердо стоял на своем: раньше чем через три-четыре месяца мы не будем располагать авиацией, способной отразить неизбежные контрмеры немцев… Но Рейно просто помешался на шведской руде… — Да, это мне известно от Тиссена… — Так вот, теперь Рейно согласился на эту операцию, хотя, заметьте, авиации у нас не прибавилось — англичане лишь обещают в обмен на эту операцию минировать норвежские воды, и якобы не позднее, чем через двадцать четыре часа после «Ройял-Марин».
— Знаете, как господин Черчилль, присяжный остроумец, называет норвежскую операцию? «Уилфред»[476]… Вам попадались эти забавные рисуночки в английских газетах? Нет? Уилфред — это человечек, которому никогда ни в чем не везет; его изобрел один английский карикатурист… Вроде нашего Нимбуса… Ну-с, а когда не везет, полагается подержаться за железо, вот и решили ухватиться за железную руду! Правда, смешно? В прошлый четверг договорились, что «Уилфред» состоится в эту пятницу. Но через два дня, в субботу, в Елисейском дворце Даладье, при поддержке президента Республики и военных… одним словом, военного комитета, отказался подтвердить обещания, которые Рейно дал англичанам. Лондон в бешенстве: не будет «Ройял-Марин» — не будет вам и «Уилфреда». По моим сведениям, генерал Айронсайд[477] так и сообщил Гамелену… Опять «Уилфреду» не повезло… Не знаю, с какой целью, — вероятно, чтобы убедить англичан, — наши газеты пачками помещают статьи, инспирированные премьер-министром, где доказывают, что в норвежских водах необходимо обеспечить подлинный нейтралитет, а Германию поразить в самое сердце… через Швецию. Довольно странный способ сохранить план «Уилфреда» в тайне!
Но Виснеру было не до «Уилфреда»! Утром он имел беседу с инспектором сыскной полиции. Инспектор, повидимому, убежден, что от покушения на авеню Анри-Мартен попахивает дурно, но, поскольку жертвой является Фред Виснер, можно не поднимать шума, предать дело забвению…
Вот болван!.. Старик Виснер не стал его разубеждать, хотя такая оценка, конечно, нелестна для Фреда. Сам Виснер, разумеется, не подозревает Интеллидженс сервис — в отличие от Монзи, который уж слишком перегибает палку из ненависти к англичанам. Но и он, Виснер, не сомневается, что вся эта история имеет политическую подоплеку. На месте полиции он не стал бы пренебрегать нитью, которая ведет к Рите Ландор. Тридцать миллионов — не шутка!.. Виснер решил повидаться с киноактрисой, но телефон в Мэзон-Лаффит молчал. Ничего удивительного: в воскресенье Рита подписала контракт со своим шведским постановщиком и уже улетела в Стокгольм. Конечно, ей жалко Фреда, но артистическая карьера важнее… Ей очень не понравился допрос, учиненный ей полицейским инспектором в понедельник… И во вторник у Риты уже было место в самолете: она не могла больше ждать ни одного дня…
А от Фреда все еще ничего толком не удалось добиться. Он потерял память. Все события, предшествовавшие удару ио голове, как будто заволокло густым туманом. Дядя подумал было: какая там потеря памяти, притворяется; но даже когда они остались с глазу на глаз…
