— А если что — к нам давай! — крикнул уходящему журналисту его знакомец. — Будем вместе бабло рубить с поклонников Союза.
— Подумаю! — деликатно и как-то неохотно отозвался тот.
Под утро я всё же заснул. Проспал не более двух часов, но даже после такого непродолжительного сна почувствовал себя вполне бодрым и отдохнувшим. Рано утром со мной проделали промывание желудка и кишечника, а затем я, почти недвижимо лёжа на кровати, около часа отходил от этой замечательной процедуры.
В полдесятого за мной пришли. На этот раз сопровождающими оказались два крепких парня в странной униформе светло-зелёного цвета. Местное секьюрити, надо полагать. Я сел вместе с ними в лифт, и мы необычайно долго спускались под землю. То ли межпространственная машина лучше работала на глубине, то ли таким образом её прятали от возможных диверсий.
Двери открылись наконец, я последовал за солдафонами по футуристическим коридорам с встроенными в стены массивными светильниками — словно их дизайн позаимствовали из старых фантастических фильмов или компьютерной игры «Resident Evil». Мне такая видуха была по приколу. Коридоры тянулись, выгибались, и окончание их в поле зрения не попадало. Мы поплутали по ним некоторое время и остановились перед здоровой металлической дверью, за которой оказался просторный павильон с установленной посередине Машиной. О ней можно было говорить только с большой буквы, потому что это действительно была всем машинам машина.
Высоты она достигала с двухэтажный дом, имела округлую, но неправильную форму, была от пола до макушки утыкана мигающими лампами и датчиками, а по цвету тёмно-матовая и имела небольшой лаз — иначе не скажешь — с выдвижным топчаном, на который, по всей видимости, и укладывали переселенца. В стенах по периметру павильона имелись многочисленные двери, чуть справа от входа, метрах в трёх от земли за стеклянным экраном виднелась то ли смотровая площадка, то ли самый настоящий центр управления межпространственными полётами. Сквозь стекло оттуда за происходящим наблюдала группа людей, часть из них была в жёлтом медицинском одеянии, часть — в костюмах и при галстуках. Еще одна группа ответственных лиц находилась непосредственно у Машины. Эти люди, среди которых я заметил «руководителя полётами» в золотистых очках, пребывали в необычайно хорошем настроении. Они озорно и задорно над чем-то посмеивались и почти не обратили на меня никакого внимания.
Потолок помещения уходил в высоту метров на пятнадцать, если не больше. В общем, я моментально почувствовал себя маленькой, несчастной подопытной свинкой, с которой будут сейчас делать что-то нехорошее. Сердце забилось чаще, а ноги как-то нехорошо ослабли.
Ко мне подвалил человек в жёлтом. Доктор.
— Чувствуете себя хорошо? — спросил он.
— Да.
— Бледный вы какой-то.
— Волнуюсь.
— Это нормально. Мы сделаем вам укол успокоительного. Раздевайтесь.
— Вообще?
— Да, догола. Одежда вам больше не понадобится.
Я обнаружил в себе стеснение перед стоящей поблизости компанией мужиков (среди них ещё и пара дам имелась), но на моё счастье, вся кодла провожающих неторопливо направилась к одной из дверей, расположенной под стеклянным экраном. Вскоре они появились уже там, на верхотуре, и принялись наблюдать за процессом оттуда. Со мной остались готовить меня к пересылке три медика, одна из них — девушка.
К этому времени я, полностью голый, уже лежал на топчане, оказавшемся жутко жёстким и холодным. Мои конечности закрепляли причудливыми зажимами, вводили в вену укол, а девушка натирала тело странно пахнущей жидкостью. И пенис не забыла, и простату.
Укол успокоительного, как выяснилось позже, оказался обыкновенным наркозом. По крайней мере, действие он оказал вполне традиционное: скоро я отрубился. В памяти успел отложиться лишь яркий свет, который, усиливаясь с каждым мгновением, заполнял внутреннее пространство саркофага.
…Когда глаза открылись, то первое, что я увидел, было затуманенным лицом врача, трогающего мою голову. Я поводил глазами по сторонам и с усилием поморгал, но туман не рассеивался: чёткость в очертаниях не возвращалась.
— Как себя чувствуете? — спросил доктор. — Слышите меня?
«Нормально», — хотел ответить я, но непослушный рот издал лишь хлюпающий сип. Тело не ощущалось. То, что должно было находиться на его месте, представляло собой гулкую, звенящую пустоту. Промелькнула мысль: путешествие в параллельную реальность вовсе не страшная вещь — никакой боли.
И едва я успел подумать так, как боль пришла. Была она короткой, но яркой. Словно прирастая с болевой волной, ко мне возвращались шея, туловище с руками и ноги. Особенно ярким было возвращение головного мозга. Пожалуй, в это мгновение я понял по какому принципу осуществлялось перемещение в параллельную действительность: там, в России, меня разобрали на атомы, а здесь собрали.
