Она, вроде бы, о подобных вещах и не собиралась задумываться. И обнимала меня по-сестрински, и целовала, и раздеваться при мне не стеснялась. Это создавало мне определённые психологические трудности: всё же с момента перемещения в Союз сексом я ни с кем не занимался, а в двадцать пять без близости с девушкой ой как нелегко.
Во втором тайме «спартаковцы» отличились ещё дважды: забили некто Герасимчук, правый полузащитник, и вышедший на замену зимбабвийский нападающий Олоонгва.
Сверхприбыли спортсменам здесь ликвидировали, они зарабатывали не больше, чем хорошие специалисты в других сферах. И это правильно. Правда, костное простонародное большинство всё равно приписывало им баснословные заработки, роскошные автомобили и собственные яхты. Эх, советские работяги! Если б вы знали, сколько футболисты зарабатывают на той стороне, разве отважились бы высказывать упрёки этим бессеребреникам, выходившим на поле исключительно ради престижа команды и собственного самосовершенствования.
Зависть, как понял я за эти несколько недель, в советских людях не исчезла. То на улице, то в общественном транспорте, а то и в собственной семье можно было услышать разговоры о том, как припеваючи живут первые секретари обкомов и горкомов, какие у них хоромы, в какие тёплые места они устроили собственных детей и даже — бугага! — сколько у них в тайниках понапрятано золотых слитков. Абсолютно здесь бесполезных. Вот что значит сравнить людям не с чем! Доводы же о катастрофической пропасти в уровне жизни между различными слоями населения в запредельной России мало кого убеждали. Она, надо сказать, воспринималась здесь весьма своеобразно: как некая сказка, информационный фантом. Как выяснилось, многие просто не верили в её существование. К своему ужасу, мне не раз пришлось выслушать мнение, что капиталистическая Россия — это ни много, ни мало, а всего лишь элемент коммунистической пропаганды. Мол, придумали её и запугивают нас этим тёмным образом. И это говорили простые советские труженики, честные и принципиальные люди! Нет, человек нигде не совершенен.
Да и вообще отношение к коммунизму было здесь какое-то, на мой вкус, не вполне удовлетворительное. Вовсе без восторженного придыхания. Вроде как принимаем его как должное, как исходящее с верхов установление, но в душе-то мы знаем, что не всё в нём слава богу. И это несмотря на победное шествие коммунистической идеи по всему миру!
Меня такая позиция только злила. Да, не бывает идеальных обществ. Что-то и здесь, пожалуй, необходимо улучшать (хотя пока на мой вкус дела обстояли просто замечательно), но разве же можно выказывать такое пренебрежение к самой справедливой и верной идее мирового устройства? Я же знал, чувствовал, что все проблемы в обществе начинаются именно с сомнений. Как капиталисты развалили в том мире Советский Союз? Да очень просто: они научили советских людей сомневаться. Просто впрыснули им в сознание смертельную дозу неуверенности в собственной правоте, и этого хватило, чтобы вмиг обезумевший народ сам предал анафеме все свои завоевания, всю свою добродетель, предал самого себя. Там, в России, и сейчас таких «леваков» полно, которые с ностальгией вспоминают распавшийся Союз, молятся перед телевизором на Союз параллельный, но заговори с ними о необходимости решительных действий, о свержении правящей капиталистической хунты, о восстановлении социальной справедливости, как они тотчас же меняются в лице, начинают бормотать, что «всё должно осуществляться только мирным путём», что «кровью наша страна уже напилась», что «потомки не простят нам новых гражданских войн». Трусливая мразь! Лишь одну единственную операцию с ними произвели, несложную, даже элементарную, лишь один гадкий образ запустили к ним в черепушку — и всё, это не люди, это говорящие овощи. Человек силён своей цельностью. Убеждениями силён. Тебя гнут, а ты стоек! Тебя стращают, а ты в ответ — фигу! Тебя соблазняют, а ты не ведёшься! Вот тогда только счастье возможно, вот таким только открывает оно двери свои.
Эх, как бы и здесь гнусные ядовитые сомнения не родили в людях желание поэкспериментировать с историей! Ну да ладно, чур меня, чур! Это так уж я, обжёгшись на молоке, на воду дую. Не бывать тому. Всё же мудрые здесь руководители и знают они, куда вести неблагодарное порой, но всё же симпатичное человечество.
— Кстати, — поинтересовалась Даша по окончании игры, — что там с братьями-россиянами? Я так и не спросила, ты ходил на ту встречу?
Я криво усмехнулся.
— Ходил. И очень пожалел об этом.
— Что такое?
— Сборище гнилых соплежуев. Ноги моей больше там не будет.
— У-у, жалко! Я думала, в своём кругу вам будет интересно.
Где-то с неделю назад она выудила из почтового ящика открытку-приглашение от некоего «Общества бывших россиян», которое приглашало меня на традиционную ежеквартальную встречу переселенцев из России. Встреча проходила в одном из московских ресторанов. И я, дурак, попёрся.
