Прошёл уже месяц с тех пор, как я переместился в Союз. Местные реалии день ото дня радовали меня всё больше и больше. Где-то в глубине самого себя, в подлой подкорке раздвоенности и сомнений, от которых я всю жизнь стараюсь избавиться, имелись смутные, не вполне проявленные, но всё же очевидные мысли, подпитанные мнением велеречивых горе-доброжелателей, что кое-что может здесь действительно меня разочаровать. Но — вот оно, достижение благостных берегов! — как таковых разочарований я в себе не обнаруживал вовсе. Ну разве можно считать разочарованием увиденную на улице опрокинутую урну с мусором, который ветер разметал на десятки метров по округе? Или какого-то подвыпившего мужичонку, громко матерившегося в троллейбусе? Я же прекрасно понимаю, что человеческая природа несовершенна, что за сто с небольшим лет, миновавших со дня Великой Октябрьской социалистической революции невозможно огранить из дикого, лишь недавно сменившего накидку из оленьей шкуры на пиджак и брюки человеческого существа гармоничную и ответственную общественную единицу. Да, даже здесь не все в полном объёме понимают задачи, которые ставит перед людьми Коммунистическая партия, но всё-таки на то это и Советский Союз, а не треклятая капиталистическая Россия, что подобные неблаговидные моменты не останутся незамеченными и будут тут же исправлены. Не прошло и получаса, как опрокинутую напротив нашего дома урну окружили деловитые пионеры-тимуровцы и за какие-то минуты собрали весь разнесённый по округе мусор. А пассажиры троллейбуса, едва услышав, как их собрат несколько подзабыл о правилах поведения в общественных местах, дружно устроили ему товарищескую обструкцию.
— Мужчина, вы что себе позволяете, в конце концов?! — повернулась к нему седовласая пенсионерка.
— Советский гражданин не должен выражать свои мысли с помощью нецензурной брани! — сделал ему замечание октябрёнок.
— Товарищ, что-то в семье произошло? — участливо спросил задумчивый рабочий в спецовке.
— Эй, дебил, пасть захлопни! — добавил и я веский аргумент.
Пассажиры недоумённо посмотрели в мою сторону. Кто-то даже раздосадовано высказал вслух удивление:
— Ну, это уж вы зря так, молодой человек! Товарищ просто забылся. Он сейчас извинится. Давайте обойдёмся без угроз.
— В самом деле! — подал голос подвыпивший мужичок. Голос дрожал — то ли от общественного порицания, то ли от моего. — Произошли неприятности. Я искренне сожалею, что огорчил вас. Простите меня, товарищи!
Вот видишь, смотрели на меня пассажиры. Доброе слово лучше всяких угроз. Я смущенно отвёл взгляд в сторону и уставился в окно. Чёрт, долго же мне ещё предстоит перенимать советскую психологию. Несовершенен я, злобен, агрессивен. Надо меняться.
Как и ожидалось, через пару недель после перемещения мне вручили индивидуальную Карту Гражданина — паспорт и все остальные документы в одном пластиковом прямоугольнике. Отныне я стал полноправным гражданином Советского Союза. Счастью моему не было предела. Мог ли я ещё восемь-десять лет назад, обозлённый на всю рыночную российскую действительность подросток, представить, что смогу повернуть для себя время вспять, а оно вдруг чудесным образом окажется прекрасно-волшебным Будущим и увлечёт меня своим могучим потоком в самый настоящий Советский Союз, вожделенную страну моих мечтаний? Плакать хотелось от прилива чувств. Но я, конечно, не плакал. Мужчине нельзя. Советскому мужчине, справедливому воину и неутомимому труженику, тем более.
Прямо в здании райисполкома, где мне вручили Карту Гражданина, я высказал настойчивое желание отслужить в Советской Армии. Мне же ответили, что хоть двадцати семи мне ещё и нет, но возраст у меня уже для армии солидный. А, учитывая обстоятельства обретения мной советского гражданства, вопрос о службе в армии для меня остро не стоит. Переселенцев из России в регулярную армию призывают лишь в порядке исключения. Впрочем, если я всё-таки горю желанием отдать два года (срок обязательной службы в СССР не менялся — это, конечно, не считая военных кампаний) доблестной советской армии, я могу написать соответствующее заявление, а его передадут по инстанциям выше. Заявление я тут же написал.
В числе прочих преимуществ Карта Гражданина давала мне возможность самостоятельно приобретать продукты питания, товары народного потребления и пользоваться бытовыми услугами. Надо сказать, оказалось это делом непростым. Не сам факт приобретения товаров, а ситуация, при которой за них не нужно расплачиваться. Ты приходишь в роскошный, до отказа забитый разнообразной снедью универсам, набираешь в тележку всё, что тебе заблагорассудится, а потом на «кассе» данные о твоей покупке лишь вводят в Карту — и всё. Я всё ждал момент, когда мне скажут: «Стоп! Хватит, друг! Ты уже как липку ободрал советскую власть. Ни хрена больше не получишь». Но момент этот почему-то всё не наступал.
