Наконец я плюнул на условности и решил выбираться на берег как есть — со стоячим.
Наталья меж тем беседовала на берегу с какой-то девчонкой. Блондинкой. Я присмотрелся и обомлел: один в один Белоснежка. Или погодь-ка, вода глаза залила? Близорукость усиливается? Померещилось?
Девчонка уже уходила вдаль — какие ягодицы, какие ножки! — Наташа укладывалась на полотенце, а я, с мигом опавшим другом, торопливо выбирался на берег. Снова пришло наваждение: стреляю в Вику, а потом в мёртвого Пятачка. Почему в мёртвого, что за хрень?! Если он был мёртв, значит Белоснежка не предавала. Значит, ты чмо и нет тебе прощения.
Стоп, стоп. Без паники. Он был жив. Этот гад был живее всех живых. Я прав, я всегда прав. Я обязан был победить, у меня нет права на ошибку. Сгиньте, мать вашу! Все сомнения сгиньте! Я не дамся вам на растерзание. Я твёрд, я спокоен и непреклонен.
— Блин, ну ты замёрз! — воскликнула Наташа, едва я присел рядом. — Аж зубами стучишь. Ты как умудрился, вода же тёплая!
— Да ерунда! — отмахнулся я. — Дай глотнуть.
Она протянула мне пластиковую бутылку с лимонадом «Дюшес». Я сделал жадный глоток и заставил сердце биться ровнее.
— Это что за девушка была? — спросил.
— Какая? — удивилась Наташа.
— Да вот, с тобой разговаривала. Блондинка.
— Блондинка? — Наталья напряжённо принялась оглядывать окрестности. — Не обратила внимание. Одна девушка время спросила, да, с другими вроде не говорила.
— Время спросила… — я посмотрел на неё пристальнее. Показалось, что она лукавит. Или захотелось, чтобы так показалось? — Ну ладно.
— А что, знакомая?
Я отпил ещё.
— Вряд ли. Видимо, ошибся… На заводе у нас есть похожая.
— А-а…
— Но это не она.
— Что-то серьёзное? — иронично и деланно многозначительно поинтересовалась Наташа. — Ну колись давай, колись. Я никому не расскажу.
— Нет, радость моя, — отозвался я. — Ничего серьёзнее тебя у меня здесь нет.
Потом мы загорали и целовались. Насытившись, молча лежали и смотрели друг на друга. Я понимал, что люблю эту девушку. Что я фантастический счастливчик, что я вошёл в одну реку дважды и стал обладателем джек-пота. Становилось страшно от мысли, что всё может оборваться. Я не видел причин, отчего всё это очарование с Наташей во главе может исчезнуть, но тревога в груди была большой и явной.
— Ты фильмы со Сталиным не коллекционируешь? — спросил я, чтобы не позволить тревоге разрастись. — Старые, где он красивый и мудрый.
— Не-а, — чуть заметно мотнула она головой. — Даже не помню, видела ли вообще такие.
— Вот ведь незадача! — вздохнул я. — Думал, в Союзе этого добра навалом, а нигде не могу найти. Даже в Мировой Сети нет. Надо было прихватить свою коллекцию из России.
Наташа лишь улыбнулась на мои слова.
В ноябре, на её скорпионистый день рождения, который последовал через неделю после 108-й годовщины Великого Октября, она повела меня в ночной клуб. Ну как ночной. Типа. «Ночной клуб» — это что-то такое буржуазное, упадническое, здесь эти заведения так не назывались. «Молодёжная ночная дискотека «Гренада» с баром» — вот правильное наименование. Но суть та же. Говорили, что там даже наркотики можно приобрести. Я не особо верил, всё-таки это не капиталистическое запределье, где задача одна — поселить в тебе смертоносную слабость и объявить это Свободой. Не, здесь с этим строго. «Вышки» направо и налево раздают.
Была Наталья какой-то взбудораженной, хоть и пыталась скрыть это за дежурным весельем, и состояние её мне не понравилось. Я даже поотказывался немного от похода в это сомнительное заведение, но она настаивала, говорила, что я «старый дед» и «валенок», если отрекаюсь от простых молодёжных радостей, а она девушка современная и хочет, чтобы её парень был таким же.
В общем, пошли.
Публика ещё только пребывала и вежливо, культурно накачивалась за столиками пивом, водкой и разнообразными ликёрами. На танцполе почти никого не было, лишь две девушки, по всей видимости вырвавшиеся на дискотеку из какого-то коррекционного учебного заведения, о чём свидетельствовали выражения их лиц и диковато-безумные смешки, то и дело слетавшие с губ, кружились в разухабистом танце, задирая ноги и заключая друг друга в объятья для совместного «танго».
— Девочки, спокойно! — кричала им время от времени рыхлая тетёха, в одиночестве сидевшая за столиком с бокалом.
Видимо, воспитательница или кураторша какая. Должно быть, их сюда осознанно водят.
Мне эти безумные девки жуть как не понравились. Чем-то тошнотворным от них пахнуло. Распадом, декадансом мерзопакостным. Россией, короче. А вскоре, как назло, ещё один персонаж в поле зрения попался, который настроение многократно ухудшил и внёс в сознание неприятную сумятицу.
