В Сан-Рафаэле Энн заехала на заправочную станцию, позвонила в офис шерифа и попросила инспектора Тарра.
В трубке раздался беззаботный голос Тарра, и Энн мысленно представила его большое тело, развалившееся за столом.
— Это Энн Нельсон. Вы просили позвонить.
— Да, да,— в голосе Тарра появились иные нотки.— Где вы сейчас?
Энн сообщила.
— Ждите,— сказал Тарр.— Сейчас подъеду. И, если вас не обуяет гордыня, я угощу вас чашечкой кофе.
Энн вернулась в машину, всерьез раздумывая, не уехать ли ей прямо сейчас. Самоуверенность Тарра приводила ее почти в такую же ярость, как хамство Мартина Джоунза. Но она осталась ждать. В конце концов, Тарр расследовал дело о смерти ее отца.
Тарр не торопился. Пять минут перешли в десять, потом в пятнадцать. Настроение Энн портилось. Наконец показалась полицейская машина, припарковалась, и из нее поспешно выпрыгнул инспектор Тарр.
— Извините, мисс Нельсон, висел на телефоне. Какой-то старый идиот. Здесь, за углом, есть кафе-мороженое. Быстрее дойти, чем ехать.
Энн вышла из машины, не воспользовавшись рукой Тарра.
В кафе она отказалась от пломбира с шоколадом, чопорно приняв чашку кофе. К ее удивлению, он достал записную книжку.
— Я так и не смог найти вашу мать. Харви Глюк говорит, что, насколько ему известно, она до сих пор где-то в районе Сан-Франциско. Утверждает, что не имел от нее вестей несколько месяцев. Точную дату не помнит. Может, вы наведете меня на какой-то след.
Энн покачала головой.
— Не имею ни малейшего понятия.
— У нее есть родственники? Сестры, братья, двоюродные, тети, дяди?
— Есть женатый брат где-то в Нью-Джерси и несколько двоюродных братьев и сестер в Северной Каролине, но их адресов я не знаю.
— Как их зовут?
Энн сообщила ему имена, и Тарр их записал.
— А друзья? Школьные приятели?
Энн подумала.
— Вряд ли у нее есть какие-то особые друзья, хотя наверняка не скажу. Лучше спросить об этом у Харви Глюка.
— Он подсказал несколько имен, но я от них ничего не узнал. Один из них сказал, что она подумывала о Гонолулу.
— Это легко проверить,— сказала Энн.— Она не выносит самолеты. Поспрашивайте на железной дороге.
Тарр отметил и это.
— Что еще вы можете о ней сказать?
Энн добавила:
— Она всегда была ипохондриком. Помешана на модных болезнях. И еше — верила в астрологические предсказания.
— Не много.
Тарр захлопнул блокнот и засунул его в карман.
— Как прошел ваш обед с Сайприано?
— Очень мило. Думаю, что это была затея г-на Сайприано. Он хочет вернуть тот самый набор шахмат. Говорит, что он принадлежал ему. У него в доме настоящий шахматный музей!
— И вы собираетесь отдать ему этот набор?
— Наверное. Для меня он особой ценности не представляет. Между прочим, Мартин Джоунз хочет, чтобы я забрала из дома вещи отца.
— Ему придется подождать. Я еще должен кое-что посмотреть. Когда вы его видели?
— Сегодня. Ехала мимо дома.
Тарр нахмурился.
— На вашем месте...— Он замолчал.
— Так что же?
— Не хотелось бы напрасно вас тревожить, но следует помнить, что совершено преступление. Шантажисты, как правило, не бывают особенно злобными и не склонны к насилию, но есть исключения.
Это предупреждение явилось для Энн полной неожиданностью. Смерть Роланда Нельсона, хотя и непонятная, казалась уже прошлым. Мысль о том, что и она может подвергаться опасности, поразила ее. Энн покорно сказала:
— Я считала, что мало где бываю. Так вы думаете, что мне вообще не следует появляться нигде одной?
— Если вы хотите, чтобы над вами установили круглосуточный надзор, могу это устроить.
Заметив недоуменный взгляд, Тарр сказал, усмехнувшись:
— У меня скоро двухнедельный отпуск. Я бы не прочь был провести его подобным образом.
Энн допила кофе.
— На минуту я подумала, что вы можете говорить серьезно.
— Я и говорю серьезно,— сообщил Тарр, все еще улыбаясь. Вот идиот!
— Я иду домой,— отрезала Энн.— Если Мартин Джоунз — женоненавистник, боюсь, что я стану мужененавистницей.
— Вы были бы неплохой парочкой!
Энн поднялась, подошла к стойке, положила пятнадцать центов и удалилась.
На пути к Сан-Франциско Энн с удивлением размышляла, почему шутка Тарра так ее задела. Все получилось так глупо. Она вовсе не была мизантропом, просто ей не нравились мужчины, которые волочились за каждой женской юбкой. (Надо отдать должное Мартину Джоунзу: к нему это не относилось!)
Вскоре после того, как она приехала домой, зазвонил телефон. Энн была уверена, что это Тарр: хочет извиниться за допущенную грубость, но голос был ей не знаком.
— Мисс Нельсон?
— Да.
— Рад, что застал вас дома. Меня зовут Эдгар Модли — я двоюродный брат покойной Перл Модли Нельсон. Нельзя ли навестить вас? У меня важное дело.
— Сейчас?
— Хотелось бы сейчас, но, разумеется, если это вас затруднит...
— Мне все равно, можно и сейчас, г-н Модли.
— Прекрасно. Скоро я подъеду. Судя по всему, вы живете в районе Сансет?
— Да, десять кварталов от пляжа.
— Тогда через полчаса я буду у вас.