В среду Энн вернулась на работу в школу, и в среду же вечером позвонил Эдгар Модли. Он с нетерпением ожидал решения по вопросам, которые они обсуждали. Энн сообщила ему, что пока у нее не было времени обдумать сложившуюся ситуацию.
Когда он может ожидать ее решения? Энн ответила, что не раньше субботы. Она сначала просмотрит и рассортирует все, что осталось после отца.
Эдгар Модли сказал, что он постарается быть рядом на случай, если понадобится помощь. Энн поблагодарила за заботу, но сказала, что ей было бы удобнее предварительно посмотреть все самой. Модли издал неопределенный звук, что-то вроде «хм-м». Затем сказал:
— Между прочим,— я понимаю, что это не мое дело, я спрашиваю из чистого любопытства,— вы уже узнали, каким образом ваш отец распорядился закладной Сайприано?
— Пока нет. У меня не было времени этим заняться.
— А они не упоминали при вас о закладной?
— Нет.
— Странно.
— Объяснение может быть очень простое — мы говорили о другом.
Ей в голову пришла мысль, не это ли и было истинной причиной приглашения к обеду? Но она тут же отвергла этот вариант, так как о закладной не было сказано ни слова. Нет, их интересовал тот шахматный набор.
Модли сказал:
— Позвольте дать вам один совет, юная леди. Ваш подход должен быть более деловым. Ваш отец и Сайприано много лет были друзьями, но пусть вас это не смущает. Надеюсь, вы не сочтете, что я вмешиваюсь не в свое дело.
— Отнюдь нет.
Эдгар Модли явно недолюбливал Сайприано. Энн хотелось бы узнать почему. Может, из-за того, что Джиэйн познакомила Перл с Роландом Нельсоном?
Модли снова выразил желание помочь Энн в субботу. Энн еще раз отклонила его предложение, и на этом беседа закончилась.
В четверг утром, когда она шла на работу, в почтовом ящике оказалось письмо от матери. Судя по штемпелю, оно было отправлено во вторник, 4 июня, из Беверли Хиллз. Она прочитала письмо, вернулась домой, позвонила в офис шерифа и попросила инспектора Тарра.
Тарра на месте не оказалось, как сообщил ей служащий. Ей предложили передать Тарру сообщение, если она захочет.
— Нет,— сказала Энн, ей надо было поговорить с инспектором лично. У нее была для него важная информация.
Тогда служащий незамедлительно сообщил ей номер телефона, по которому можно было связаться с инспектором Тарром.
Энн набрала номер. Ответил женский голос:
— Да?
Энн сказала, стараясь придать голосу официальный тон:
— Могу я поговорить с инспектором Тарром?
— Кто спрашивает? — с подозрением осведомилась женщина.
— Энн Нельсон.
— Энн Нельсон?..— Женщина повторила имя, потом ворчливо сказала:
— Сейчас посмотрю, смогу ли я его разбудить.
Прошло несколько минут. Энн, у которой не было времени, уже собралась повесить трубку, когда послышался хриплый со сна голос Тарра:
— Тарр слушает.
— Это Энн Нельсон,— отчетливо произнесла Энн.— Извините, что пришлось вас разбудить...
— Не стоит извинений,— сказал Тарр.— У меня сегодня выходной. Я отдыхаю у сестры.
— Да? — Она постаралась вложить в одно слово все свое безразличие и недоверие.— Я получила письмо от матери. Я подумала, что вам следует узнать об этом как можно быстрее.
— Письмо от матери?..— похоже было, что Тарр сильно удивлен.— Когда его отправили?
— На конверте отметка от 4 июня, Беверли Хиллз.
— Нельзя ли прочитать мне это письмо прямо сейчас?
Энн прочла вслух:
Я
Помолчав, Тарр спросил:
— Вы узнаете почерк, мисс Нельсон?
— Почерк, несомненно, ее.
— Само письмо имеет дату?
— Нет. Сразу идет текст.
— Что она имеет в виду, говоря о «деликатных вопросах, касающихся прошлого»?
— Не знаю.
— А человек, «который предпочел остаться неизвестным», кто это может быть?
— Абсолютно никакого понятия.
— Как насчет обращения «бэби Энн»? Она всегда так начинает письмо?