Он провел Энн через французское окно на веранду, расположенную во втором уровне; веранда, поддерживаемая консолями, опасно нависала над скалистым обрывом.
— Тут совершенно безопасно,— покровительственно заметил Александр.— Но согласен, что первое впечатление не совсем приятное.
Он подвинул Энн стул, сам сел на другой. Вид отсюда был еще более захватывающим, чем с террасы, с громадами гор, уходящих к югу.
— Вы курите? — спросил Александр.
— Увы, я из тех несносных людей, которые никак не могут приобрести эту привычку.
Александр вставил сигарету в длинный мундштук.
— Джиэйн тоже не курит. Надо признаться, я испытываю низменное удовлетворение всякий раз, когда слышу, что некурящий подцепил рак легких... Я думаю, ваш отец никогда не курил.
— Не замечала.
— Своеобразный был человек. Во многом достойный восхищения. За эти годы я неплохо узнал его.
— Он рассказывал о вас. Знаете, пять лет назад, на турнире мастеров в Калифорнии...— Александр усмехнулся. послышался звук, похожий на кваканье.
— Этот турнир я помню очень хорошо. Ваш отец сделал там одну ошибку — одну маленькую ошибочку. И этого было достаточно. Через шесть ходов он сдался. Игра была не из легких, хотя, сказать откровенно, я не испытывал особых затруднений.
В его тоне чувствуется самодовольство, подумала Энн, даже напыщенность.
— Я перестал участвовать в соревнованиях. Фактически, я сейчас вообще играю редко. Шахматы — игра молодых, хотя, конечно же, бывает, что и люди зрелого возраста играют превосходно. Ласкер, например. Вы сами играете?
Внезапный вопрос застал Энн врасплох. Она с запинкой сказала:
— Я знаю, как ходят фигуры. Да, я играю. Я несколько раз играла в шахматы с отцом. Естественно, выигрывал он.
— Ваш отец был весьма незаурядным игроком, великолепным тактиком. Он играл находчиво там, где обычно играют слабо. Мыс ним играем в финале равноценно, что же касается дебютов, тут у меня позиции значительно надежней, чем у вашего отца. Когда мы с ним играли, выигрывал обычно я.
Он выразительно взглянул на Энн.
— Надеюсь, я не кажусь вам тщеславным?
— Нисколько, — ответила Энн, про себя думая обратное.
— Иногда нелегко провести грань между тщеславием и честностью. Мы сыграли не одну интересную партию с вашим отцом. У него три характерных ошибки. Первая — он не стал изучать дебюты. И в результате оказывался в таких ситуациях, которых можно было бы избежать при более тщательном изучении теории. Второе — он любил эффектные комбинации, любил огорошить — например, поставить своего короля в рискованную ситуацию. Подобная тактика, вероятно, раздражает и приводит в замешательство игроков со средними способностями, но тот, кто держит в уме общий план действий, не поддается на такую гасконаду. Третья его ошибка — самая уникальная и, я бы сказал, парадоксальная. Не знаю, какие подобрать слова. Нерешительность? В самый критический момент, когда дело доходило до развязки, он вдруг начинал медлить, спотыкаться, менять тактику. Необъяснимо. Он проигрывал таким образом самые блестящие партии. Между прочим, ваш отец не отличался мягкосердечием. Я бы скорее назвал Роланда человеком хладнокровным и безжалостным, когда речь шла о том, что затрагивало его интересы.
Энн, слушая вполуха и удивляясь про себя, зачем им понадобилось приглашать ее на обед, вернулась к окружающей действительности, так как голос Александра Сайприано приобрел странную жесткость.
Поднявшись, тот подошел к самому краю веранды. Медленно сделал глоток коктейля, который незаметно принесла на подносе Джиэйн, и посмотрел вдаль, на серый блеск океана.
Энн не нашлась, что ему ответить.
Александр обернулся к ней.
— Ну, хватит о шахматах. Я понимаю — для того, кто в них не играет, слушать разглагольствования шахматного маньяка просто невыносимо.
— Мне интересно все, что связано с моим отцом,— вежливо сказала Энн.— Мы не были особенно близки, но теперь, когда он умер...— Она смущенно улыбнулась.— Я не чувствую раскаяния — прохладное отношение исходило от него, не от меня, но, в конце концов, именно меня он сделал своей наследницей.
— Значит, он написал завещание? Странно.
— По-моему, помимо практических соображений, у него был и другой мотив.
Александр был явно заинтригован.
— Что заставляет вас так думать?
По неясной для нее самой причине Энн предпочла уклониться от прямого ответа. По крайней мере до тех пор, пока не выяснит, что побудило Сайприано пригласить ее к обеду.
—— Да знаете ли, сам тон завещания...
Александр шутливо осведомился:
— Боюсь, что обо мне в завещании не упомянули?
— Нет.
Он поджал губы.
— Как я понимаю, вы хорошо знали вторую жену моего отца,- помолчав, сказала Энн.
— Да, она была давней приятельницей Джиэйн. Импульсивная, сердечная женщина.
— И мне так показалось, хотя я видела ее всего один раз. Я до сих пор не знаю, при каких обстоятельствах она умерла, кроме того, что была автомобильная катастрофа.
— Если начистоту, она вела машину будучи пьяной и попросту вылетела за ограждение Блу Хилл Роуд.