Какова вероятность того, что я, не выдержав эту хрупкую ложь, не прибегнул бы к такому способу? Смог бы я с гордостью вести жену по жизни – мол, я и так счастлив, без детей? А что, если по ту сторону экрана развернулась «альтернативная реальность»?
В общем, я был заинтригован и решил провести собственное небольшое исследование.
В результате выяснилось следующее.
Инсеминация спермой донора, или AID, – медицинская процедура, которая практикуется в Японии на протяжении многих десятилетий со времен окончания войны. Как верно отметили мои коллеги, в основном она применяется в случае мужского бесплодия – например, азооспермии – для зачатия путем искусственного оплодотворения с использованием спермы донора-мужчины, а не мужа.
Однако в последние годы сокращается количество медицинских учреждений, где проводится AID. Это связано с ужесточением требований к раскрытию информации о донорах спермы. Если личность донора будет установлена, это может привести в будущем к спорам об алиментах или расходах на воспитание. В результате донорство спермы переместилось в интернет, где правовые нормы отсутствуют.
Из статей в интернете и книг я выяснил, что с донорством спермы связана куча проблем.
Например, личность донора, начиная от образования и профессии и заканчивая генетическими заболеваниями. Как правило, приходится полагаться на слова самого донора, а значит, всегда есть вероятность нарваться на фейк.
Отдельная тема для дискуссии – право детей знать свое происхождение. Дело в том, что донорство спермы, как правило, анонимно, а это значит, что будущие дети, пусть и зная о самом факте донорства, не смогут проследить свою генетику, узнать корни. Можно назвать это потерей идентичности. Насколько шокирован человек, узнавший даже об одном только факте, что он от донора? Представить себе не могу. Это как если бы в первой главе «Автобиографии» в разделе «Происхождение» была пустая страница.
«А может, это все-таки выход?» – подумал я, несмотря на вышеперечисленные обстоятельства.
Если в мире есть люди, которые хотят завести детей, и их страдания, боль и пустоту можно облегчить, пожертвовав сперму, то почему бы не протянуть им руку помощи?
В общем, я решил поговорить об этом с женой.
– Ты что-нибудь слышала о донорстве спермы? Думаю, может, попробовать…
Как и ожидалось, в ответ Каори вопросительно подняла брови: «Это что?»
– Но я не собираюсь раздавать сперму кому попало.
Я планировал поставить несколько условий.
Прежде всего, муж должен дать на это согласие. Иными словами, жена не вправе прибегнуть к этой процедуре самостоятельно. Затем я проведу беседу и пожертвую сперму только тому, кто мне подходит. При этом вместо фактического совокупления в «благоприятные» дни я буду использовать спринцевание, при котором сперма вводится с помощью специального устройства. Излишне объяснять, почему я добавил это условие. Я не бабник и не намерен даже с учетом особых обстоятельств вступать в физический контакт с кем-либо, кроме жены.
Я думал, Каори будет против: «Это бессмысленно, невозможно!» Мне казалось вполне вероятным, что на меня обрушится нечто подобное. Между тем причиной, по которой я не стал от нее ничего скрывать и подробно все описал, было еще одно, самое важное условие.
Тем не менее, выслушав мои объяснения, Каори отреагировала лучше, чем я ожидал:
– А может, это и выход… Если это поможет тем, кто нуждается…
«…В отличие от нас», – будто подразумевала она, но не произнесла вслух.
– Не стану врать, что совсем не чувствую сопротивления. Но если думать об этом как о передаче ребенка на усыновление на стадии семени, то это выход.
Я подумал, что это интересная мысль.
И очень необычное ви́дение.
В любом случае основное мы обсудили; оставалось совсем немногое.
– А теперь самое главное. – Сделав глубокий вдох, я изложил свое последнее условие: – Я не хочу быть анонимным донором, хочу раскрыть свою личность. На случай, если рожденные дети в будущем пожелают узнать свои корни.
Конечно, сообщать об этом детям или нет, решать конкретной паре. Но даже в таком случае это единственный пункт, где я не готов был пойти на компромисс. Ведь речь шла о «моем» ребенке, который, возможно, когда-нибудь узнает «шокирующую правду».
Глаза Каори увлажнились, и после паузы она сказала:
– Конечно. Уверена, что это хорошая идея… Честно говоря, я даже хотела бы познакомиться с этим ребенком.
Вот так я и стал донором спермы – с одобрения жены…
Была суббота, время – после полудня. Прошла ровно неделя с тех пор, как я получил то самое письмо.
Дома я сказал, что иду играть в гольф. И теперь сидел напротив нее, еще одного «своего» ребенка, в условленном месте – в сетевой кофейне около станции в двух остановках от дома.
– Вы мой…
Проронив это, она замолчала, но было легко догадаться, какое слово она не решается произнести.
Она сомневалась, можно ли называть меня
– Да. Рад познакомиться… Хм.
– Меня зовут Сёко. Иероглиф «сё» – как в слове «полет», и «ко» – как «ребенок».
– Красивое имя, – ответил я, во все глаза разглядывая объятую трепетом девочку, сидящую передо мной.
