«– Давайте продолжим у меня в номере. Не люблю на людях обсуждать такие сложные вещи».
Едва познакомившись, она повела меня в свой номер. Из-за той тщательности, с какой она прятала лицо под кепкой и маской, я заподозрил, что она скрывает донорство от мужа. Но на самом деле ей нельзя было себя выдавать не из страха встретить знакомых мужа. Журналисты преследовали ее, словно гиены. Вот почему она покинула супружеский дом и спряталась в отеле.
Об этом ведь тогда писали. Жена преступника, заранее предвидя бурю, скрылась, буквально сбежав ночью.
Было и еще кое-что…
«– Ох, простите, я, наверное, ужасно выгляжу».
Ее сильная усталость была следствием побега. Было бы странно сохранить нормальный вид в подобных обстоятельствах.
Я не мог шевельнуться от изумления, но рассказ Сёко продолжался.
– Узнав об этом, я пришла к матери с вопросом, не дочь ли я того убийцы. И тогда мать наконец призналась. Сказала, что я
Дальше она рассказала примерно следующее.
По словам Сёко, ее мать, Ёсико, переспала со своим мужем Ходзодзи Юсукэ в ночь накануне его ареста.
– На следующий день случилось немыслимое – мужа арестовали.
Потрясенная, после допроса в полиции она решила переехать в бизнес-отель в отдаленном городе, чтобы скрыться от журналистов, которые вот-вот на нее набросятся.
– И тогда она поняла, что если у нее в ближайшее время родится ребенок, то это будет ребенок убийцы.
– Боже!
– К тому моменту прошло уже четыре дня.
Экстренная контрацепция, то есть прием таблетки постфактум, вряд ли уже помог бы. А пойти в клинику в сложившихся обстоятельствах она не могла – мало ли кого она там встретит…
– Но мама говорит, что не смогла бы сделать аборт, даже если б точно знала, что беременна.
Пусть это семя убийцы – отобрать из-за собственных обстоятельств жизнь, растущую в ее чреве, жизнь ребенка, в котором как минимум наполовину течет ее кровь, она не могла, да и не хотела. Она это точно знала.
– И тогда, доведенная до отчаяния, мать решила прибегнуть к последнему средству…
«Перезаписать» оплодотворенную яйцеклетку за счет донорской спермы другого мужчины. Своего рода искупление.
Если это так, то…
«– Я приняла решение, как только мы встретились, что возьму сперму именно у вас».
Теперь и это непонятное заявление обрело смысл.
Чтобы невозможно было определить биологического отца, желательно, чтобы донор спермы был максимально похож на Ходзодзи и внешне, и биографией. Ведь даже если в процессе развития ребенок станет похож на своего «отца» внешне и не только, разве нельзя (если только не делая генетический тест) прожить всю жизнь с верой?
По крайней мере, оставить пространство для этой фантазии.
Обилие информации о донорах спермы в социальных сетях, вероятно, стало для нее лучом надежды. Да, ей приходилось верить тому, что писали о себе доноры, но зато она могла выбрать мужчину, чья анкета была максимально похожа на биографию ее мужа.
«– Ох, простите, я, наверное, ужасно выгляжу. У меня сегодня с самого утра было несколько встреч по этому поводу, так что я немного устала…»
Она отсеяла множество кандидатов и выбрала наиболее похожего на мужа. Чтобы определить, заслуживает ли доверия информация в анкете, с каждым она подробно беседовала в гостиничном номере. К счастью или нет, в моем случае к этому добавился фактор внешнего сходства.
Но и это еще не все.
«– Мне во что бы то ни стало нужно определиться с донором к завтрашнему дню».
Выслушав эту историю, я понял, почему она так спешила. Если не получить донорскую сперму в самый ближайший срок, есть вероятность, что отцовство установят по разнице в сроках зачатия.
И наконец…
«Большое спасибо. Я никогда не забуду Вашу доброту».
Неудивительно, что она никогда больше не просила пожертвовать ей сперму. Все, чего она хотела, – это избежать того, чтобы отцом ее ребенка был признан убийца. Другими словами, если она не забеременеет, то и ладно.
– Мать все плакала и взывала ко мне сквозь слезы: «Ты не дочь убийцы!» – выпалила Сёко на одном дыхании, но продолжала смотреть в стол, словно есть еще какое-то «но». – Мало ли что она говорит… Гарантии нет, верно?
– Ну-у…
Сёко права.
– Моим отцом можете оказаться вы, а может, и Ходзодзи.
К сожалению, я не мог с уверенностью утверждать, что она моя дочь, только на основании черт ее лица. Тем более что сейчас, когда уголовное дело, возможно, будет пересмотрено, даже если отцом окажется Ходзодзи, исходный аргумент, что она, вероятно, «дочь убийцы», может быть опровергнут. Но даже с учетом запутанности ситуации, зачем ей надо было прикладывать столько усилий и проделывать весь этот путь, чтобы со мной встретиться?
Когда я озвучил эти сомнения, Сёко подняла глаза.
– Моя мать развелась и переехала туда, где нас никто не знает. Никто и понятия не имеет, что она бывшая жена Ходзодзи. В этом смысле я могу жить спокойно, не бояться домыслов. Но я все равно хочу выяснить, – пробормотала она.
– Выяснить что?
