Не то аристократка, не то простолюдинка, Ру всегда ведет себя с некоторой вычурностью. В ней чувствуется какая-то наигранность, или ее слишком заботит, как она выглядит в глазах окружающих, – не могу объяснить, но что-то такое ощущается.
Взять хотя бы ее постоянные «съемки». По ее словам, она хочет увековечить буквально каждую секунду своей жизни на острове, поэтому родители всегда дают ей с собой «ГоуПро».
– Забава для богатых, – бурчит Сатэцу.
Сам он вряд ли стал бы использовать это выражение; думаю, он услышал его от родителей. Мы терпеть не можем, когда Ру таскается с этой «забавой». Что мы должны делать? Снимать ее так, как она хочет. Стоит нам заняться чем-нибудь по-настоящему интересным, как она становится особенно навязчивой и просит снять ее «красиво». Именно так было и сегодня утром. Пока мы строили плот, чтобы выйти в открытое море, она просто снимала нас из тени, но как только увидела, что плот готов, стала требовать поснимать ее с ним крупным планом.
– Будешь смотреть дурацкие ролики – отупеешь, – бросила Ру с явным раздражением, будто это не она веселилась с нами утром.
– Так интересно же!
Коснувшись чего-то на экране, Ринко развернула его в нашу сторону. На видео мальчик примерно нашего возраста распаковывал новую игрушку.
– Смотрите, разве не круто?
– Ух ты! Интересно, а как ею управлять?
– А это что, инструкция?
– О, он пришел в парк…
– Он ютьюбер – человек, который развлекает зрителей забавными видеороликами.
Из коробки появилось радиоуправляемое устройство (кажется, оно называется дрон), зазвучала популярная веселая фоновая музыка, появились визуальные эффекты в стиле аниме, и наконец пошла финальная сцена, снятая дроном с воздуха. Я был мгновенно очарован.
– Что это такое? Класс!
Ринко продолжала увлеченно рассказывать. Ютьюберы снимают не только в одиночку, но и группами. Этот мальчик называет себя «Малыш TV», у него средний по популярности канал – около трехсот тысяч подписчиков. Видеоролики бывают разных жанров. Лично ей больше всего нравятся «Ленивые братья» с их превосходными живыми комментариями к необычным интерактивным играм и «Бременские грубияны», которые ведут себя вызывающе, на грани дозволенного законом. Но безусловная популярность среди множества ютьюберов принадлежит шестерке под названием «Фулл-хаус◖Дэйз», появившейся десять лет назад. Благодаря двадцатимиллионной аудитории они зарабатывают сотни миллионов иен в год на одной только рекламе.
Закончив свой рассказ, Ринко одарила нас озорной улыбкой.
– Вам не кажется, что группа из четырех ребят, выросших на острове, была бы довольно популярна?
Моммэдзима, где мы живем, – небольшой остров в 80 километрах от западного побережья Нагасаки. Периметр острова составляет порядка 10 километров. Несмотря на холмистый ландшафт, его можно объехать на велосипеде примерно за час. Наш остров напоминает яйцо, вытянутое с севера на юг, в северном конце которого находится единственный порт. В образовавшемся вокруг порта поселке проживают примерно 150 островитян. Большинство из них зарабатывает на жизнь рыболовством и горным сельским хозяйством. В единственной начальной школе на острове всего четыре ученика. Естественно, это мы. В школе нет ребят младше нас, поэтому, когда мы выпустимся, она, скорее всего, закроется. Тут, конечно, есть телевидение и радио, но на дорогах почти нет машин, а полицейские от нечего делать болтают с островитянами. По мнению Ринко, для горожан жизнь на острове – уже сама по себе контент.
– А у «Фулл-хаус◖Дэйз» интересные ролики?
Соленый бриз ласкал мою щеку, время от времени поскрипывали велосипеды. Мы обогнали трактор и помчались за шлейфом от самолета вдалеке. Мы направились в сторону дома около четырех пополудни. Вытирая пот со лба, я задал вопрос Ринко, которая ехала впереди. Если гнать на большой скорости, то от южной оконечности острова до северной, где расположен поселок, минут тридцать езды. Даже не спеша поездка займет минут сорок – я думал, у меня достаточно времени, чтобы успеть к пяти, то есть до «комендантского часа».
– Я их не могу смотреть из-за возрастных ограничений.
– Там что, про секс? – тут же вмешался Сатэцу.
– Не знаю.
– Вспомнил, когда заговорили о сексе… – Сатэцу повернулся ко мне. – Так что в той комнате?
Я ухмыльнулся, гадая, почему он об этом вспомнил.
Он имел в виду странное правило, действующее в нашей семье наряду с Временем отчета: в эту комнату заходить опасно, поэтому сюда нельзя.
Речь шла о запертой двери в конце коридора второго этажа справа. Сколько я себя помню, в эту комнату нельзя заходить. Я ни разу там не бывал, но на днях проснулся среди ночи и не смог сдержать любопытства. Подкрался на цыпочках и, затаив дыхание, повернул ручку. Дверь не открылась. Но если прислушаться, можно было услышать родителей. Они возились и перешептывались внутри. И вдруг дверь открылась, и из-за нее выглянула мама в ночной сорочке.
– Ты что тут делаешь?! Быстро спать!
Лицо раскрасневшееся и возбужденное, такой грозной я ее еще не видел. Я быстро оглядел комнату, но из-за темноты ничего не было видно.
