У Мэри и Джона Роуч ушло немало времени на написание сценария для «Простой истории». Этот фильм был у меня на слуху, но интереса я к нему не испытывал, а потом они попросили меня почитать сценарий. Читать что-либо – это как ловить идеи – ты запечатлеваешь это в своем разуме и в своем сердце; я чувствовал, как персонажи излучают эмоции, и понимал, что хочу снять этот фильм. Те годы, что предшествовали этому, я проводил время в Висконсине и проникся к местным жителям, что, вероятно, помогло мне полюбить и сценарий.
Я не помню, откуда всплыло имя Ричарда Фарнсуорта, но он оказался точным попаданием. Он был рожден для роли Элвина Стрейта. В Ричарде была эта невинность, и именно это меня в нем привлекло. Элвин Стрейт похож на Джеймса Дина – только в возрасте – он бунтарь, который все делает по-своему, и Ричард такой же. У людей нет возраста, потому что «я», с которым мы себя отождествляем, вечно. Тело стареет, но оно остается неизменным.
Ричард снялся во многих фильмах, и каждый раз, когда я видел его, то думал о том, как же он мне нравился. Не знаю, почему он не был актером первой величины, но не исключаю, что ему этого и не хотелось. В каком-то плане он не считал себя актером, потому что его первой сценой были родео, но тем не менее, из него вышел превосходный Элвин Стрейт, и все мы были рады, когда он взялся за эту роль. Ричард не любит торговаться, он просто назвал вполне разумную ставку и больше об этом не говорил. Мы ударили по рукам, и все было обалденно, но в какой-то момент Ричард сказал, что у него не получится. Он не объяснил, почему, но, вероятно, это было связано со здоровьем – у Ричарда был рак. Мы ответили, что это ужасно – и для него, и для нас. Тогда я вспомнил о моем хорошем друге Джоне Херте. Он так хорош, что наверняка мог бы сыграть этого персонажа. Я поговорил с Джоном, и он сказал, что сыграет его.
Каждый год Ричард приезжал в Лос-Анджелес из Нью-Мехико и обедал со своим менеджером. Это была их традиция. И вот, после того, как он отказался от роли, они с менеджером встретились, и та сказала: «Ричард, ты здорово выглядишь» и он ответил: «И чувствую я себя тоже здорово». На это менеджер предложила: «Может быть, тебе стоит вернуться в “Простую историю”?». Ричард ответил: «Знаешь, я думаю, что мне стоит, я могу и я так и поступлю». Он позвонил, и мне пришлось отказать Джону, который все прекрасно понимал. Мы все были очень благодарны Ричарду за его возвращение – он прекрасно справился с ролью, всегда был бодрым и всегда оставался собой.
Когда съемки закончились, Ричарду было семьдесят восемь, а Фредди Фрэнсису – почти девяносто один, но они работали наравне со всеми и задавали ритм. Здоровье Фредди оставляло желать лучшего, и хотя он прожил еще восемь лет, «Простая история» осталась его последним фильмом. Ричарду вообще было опасно водить ту штуку. Она была не самым надежным средством передвижения, он сломал множество костей, но оставался все таким же упрямым и будто молодел, пока продолжалась работа. То, что делал Ричард, впечатляло до глубины души. Никто не знал, какую боль он испытывал на съемках – он никому об этом не рассказывал. Настоящий ковбой.
Я люблю Сисси и знаю ее очень долго. Джек познакомил нас, когда я снимал «Голову-ластик». Некоторое время она даже была моей свояченицей. Ее агентом был Рик Нисита, позже ставший и моим агентом тоже. Джек и Сисси финансово помогли мне с «Головой-ластиком», они моя семья. Я всегда хотел поработать с Сисси, и из нее получилась замечательная Роуз. Все актеры, кроме Сисси, Ричарда и Гарри Дина – местные, и они чувствовали, как люди в этих краях живут и разговаривают.
Фильм получился очень быстро. Мы начали снимать его поздним летом, и нам следовало работать быстро, потому что в той части страны холодало уже ранней осенью, а большая часть съемок велась на натуре. Поскольку мы путешествовали по тому же маршруту, что и Элвин Стрейт в жизни, имело смысл снимать все по порядку, что мы и делали.
