Потею и леденею одновременно.
Откидываюсь на спинку стула.
Кошусь в окно, но не вижу ничего, кроме своего отражения.
Во мне эхом гуляет п-у-с-т-о-т-а.
Вдруг
девочка с плоскости оконного стекла показывает мне язык.
После этого она
прикладывает одну руку к груди, как в плохом театре (мол, бери слова изнутри, не держи в себе – протухнет),
а другой рукой изображает стремительно-хватательные движения над головой (мол, лови слова из воздуха, не стесняйся: подписалась под словом и пошла).
Я улыбаюсь.
Выходит солнце (кажется, весны в этом году так и не случилось, время решило прыгнуть из зимы в лето; это не помешает мне продолжать верить в март-апрель-май, волшебство и слова – по сути, это ведь одно и то же?), и отражение идет бликами, распадается.
Лето вибрирует вокруг.
Может, ничего и не было.
Может, я все себе придумала.
А что, если?
Смотрю на вопрос еще раз.
Почему бы и нет? Наверное, можно попробовать.
В таком случае у меня есть всего два с половиной часа.
Думаю, после того, как выйду из аудитории, я позвоню Маме, и Папе, и кому-нибудь еще – быть может, Д. будет не против меня услышать? – и расскажу, как прошел экзамен. Надеюсь, им будет интересно.
Я улыбаюсь, беру ручку и пишу:
Det var en gång
när världen var gjord av endast sand, vatten och luft,
när fiskarna just hade börjat lära sig konsten att simma,
och fåglarna upptäckte friheten i att sväva högt ovan molnen
fanns det redan ett ord[11].
Алевтина возвращается домой.
Там никого нет.