Комната утешения полностью

как обедаешь и (или) ужинаешь шоколадом,

как передразниваешь объявление станций в метро, уверенная, что никто не смотрит и не слышит,

как рыдаешь – честно и с чувством, запрокинув голову, почти получая удовольствие от очередной маленькой драмы:

сказка грустно кончилась.

Когда я говорю все это, по моим щекам тихо катятся слезы: я-то разучилась плакать по-настоящему. Вот бы эти слезы катились с обратной стороны щек. Тогда бы они растопили и просолили почву внутри меня. Тогда бы там потекли ручейки, разлились озера, проклюнулись травы и встали деревья. Тогда бы у меня под кожей и между жизненно важными органами вырос цветущий лес, в который захотели бы приходить звери и прилетать птицы. Кто знает, может, однажды туда забредешь и ты. Тогда бы я обняла тебя так крепко, как в финале сказки Пулмана: Лира обещает обнять Уилла, когда они снова встретятся, так сильно, что все их атомы соединятся воедино, что они будут жить в птицах, и цветах, и в пылинках солнечных лучей, что, когда эти атомы понадобятся, чтобы создать новую жизнь, нельзя будет брать их по одному – только по два.

Я никогда не признавалась тебе (почему-то мы никогда не говорим такое важным людям: не то стесняемся, не то считаем, что это само собой разумеется), что вместе с тобой мир вокруг начинает по-доброму искриться: как ручной домашний фейерверк, бенгальский огонь, летящий по небу бумажный фонарик, умноженный на количество вдохов и выходов. И даже если это проклятие, я готова принять его с открытым счастливым сердцем.

Я буду петь тебе колыбельные, читать стихи, сочинять истории.

Или – если захочешь – я не скажу больше ни слова и научусь молчать обо всем на свете.

Только возвращайся ко мне.

Когда-нибудь. Иногда. Когда угодно. Когда захочешь.

И прости меня.

Я смотрю в окно.

Почти середина мая.

Почти половина пятого.

И д е т

с н е г.

✳

✳

✳

Список сказок, которые я не успела рассказать Але

1. Сказка о девочке, которая слилась с цифровым пространством.

2. Сказка, в которой убежавшее время обязательно находит способ вернуться.

3. Сказка, в которой каждый теряет то, что ему дорого: кто память, кто тело.

4. Сказка о герое-враче с двумя часами на руках, который четвертует яичницу.

5. Сказка, в которой ничего не происходит и все счастливы.

Знаешь,

за неделю не написала ни строчки. Слова катятся (по несуществующей бумаге) теперь неповоротливо. И почему кажется, что не этой недели не было, а испарилось все, что было до?

Как там говорят великие? Надо снова разогнаться, взлететь, перестать перечитывать, следить за буквами (верными, неверными, опечатками), вперед, стремительно, не оглядываясь, войдя в раж, не теряя ритма, стука, вздоха, удара по пробелу. Ставлю точку, начинаю новое предложение, новую строку, новый лист. Возвращаю себе муку, одиночество, меланхолию, которая теперь такая же часть меня, как и остальные проявления человечности.

Элли возвращается в Канзас, а дома ее нет и никогда не было.

Венди просыпается и понимает, что Неверленд не что иное, как сон.

Я возвращаюсь сюда. Все, что осталось здесь неразрушенного, – петрикор.

Знаешь,

пару дней не посвящала тебе ни строчки. Слова – как слезы – катятся по моему лицу теперь неповоротливо. Они должны выскакивать-выпрыгивать (на худой конец вылетать, выходить, выплевываться, вылупляться) изо рта, но оно так больше не работает. Губы сомкнуты – держу себя в-руках-в-зубах, – поэтому словам остается искать путь через кожные поры, через ноздри и слизистую глаз.

Как там ты говоришь? Главное – быть честным с собой, за такое можно простить все что угодно. Так вот, давай по-честному: слова могут значить что-то для тебя, а могут и не значить. Я делаю это, потому что по-другому не хочу, не могу и не умею. Если совсем огрубить и убрать добавочные значения, я делаю это в первую очередь для себя, чтобы не лопнуть от любви, тревоги и нежности. С каждым выдохом руки мои взлетают до уровня твоих плеч: готовят объятия. Но я такой далекий человек, что почти не существую (с бумагой своей дурацкой, одиночеством и меланхолией), поэтому учусь обнимать словами. У меня выходит, как думаешь?

Элли возвращается в Изумрудный город.

Венди впадает в спячку и отказывается взрослеть.

Я хочу, чтобы дождь никогда не прекращался.

(Количество слов в минуту: 199)

Сижу – нога на ногу, шнурок вывалился из кроссовки, как язык изо рта мертвеца, – жду, когда меня вызовут в аудиторию. Запихиваю дурацкий шнурок внутрь: ну уж нет, рановато ты, мы еще поживем. Листаю книгу, которую случайно вытащила с местной полки; меня окликают, пока глаза пробегают слова «Сейчас граница тоньше паутинки – для тех, кто уходит»[10].

Когда я открываю экзаменационный вариант, у меня трясутся руки.

Вижу вопрос.