Я прикрываю глаза от показавшегося на горизонте солнца и, всматриваясь в Сета, замечаю, насколько он меня выше. Как он непринужденно опирается на перила в этой своей рубашке и залатанной куртке. Интересно, где он прячет нож и смогу ли я его осилить в бою. Вспоминаю, как мы схлестнулись накануне ночью с ножами в руках. Лицом к лицу, буквально вплотную. Я сглатываю и прикусываю губу.
– Береги себя. Надеюсь, ты найдешь себе команду, – торопливо говорю я и тут же разворачиваюсь и ухожу вдоль по пристани.
На повороте в город я украдкой оборачиваюсь. Он все еще стоит, опершись на перила, склонив голову набок, и на лице его играет улыбка. Стоит и смотрит мне вслед.
С восходом солнца в городе становится людно. По звукам сплетен и глухого ворчания я выхожу на рыночную площадь в конце одной из улочек. Продавцы открывают палатки, женщины с огромными корзинами наперевес встают поодаль перекинуться парой слов. Вокруг туда-сюда шныряют детишки с ямочками на щеках, держа в руках буханку хлеба или сладкую булочку. На крышах толкутся чайки, клянча объедки. В воздухе витают запахи завтрака, и рука сама тянется к животу. Надо продать немного бусин и купить себе поесть. А там уже освоиться на местности и запастись необходимой провизией. На этом острове жители гораздо зажиточней нашего. Сразу видно, что торговля тут идет бойко, в руках людей мелькают монеты, упитанные плечи покрыты роскошными тканями. Не то что на убогих островах вроде Розвира. Эннор каким-то образом сам себя обеспечивает.
Неподалеку девушка с длинными темными волосами играет на скрипке и подбивает прохожих подкинуть ей монетку-другую в раскрытый футляр. Бархатная подкладка у него ярко-алая, но старенькая и потрепанная, как бывает у любимых вещей. Я останавливаюсь рядом, заслышав знакомый мотив, под который мы танцуем по праздникам. Она ловит мой взгляд и подмигивает. Это застает меня врасплох.
Я снова сливаюсь с толпой, и в животе уже урчит. Нельзя долго стоять на месте, а то еще поймут, что я нездешняя. В голове всплывает предостережение Сета, и я сознаю, что не хочу ни с кем заводить разговор, даже самый обыденный.
Слоняясь мимо выстроенных в ряд магазинчиков, я вдруг оказываюсь у аптекарской лавки. Ни разу раньше их не видела. Прижав ладонь к стеклу, я рассматриваю витрину с зельями в стеклянных пузырьках и баночках, светящимися изнутри, будто яркие драгоценные камни. На горлышках у некоторых привязаны ярлычки с названиями вроде «Сияние росы» и «Крапивный бальзам».
Аптекари, насколько я знаю, создают свои снадобья из чистой магии с примесью других ингредиентов. Даже проклятия, по слухам, могут намешать. Магию они берут у ведьм и вплетают ее в свои зелья с настойками обывателям на продажу. Сами ли ведьмы создают чистую магию или откуда-то ее добывают, я не имею понятия. Знаю только, по рассказам матери с отцом, что они ею владеют. На Розвире мы не могли себе позволить аптекарских зелий, да и ведьминских услуг вообще. Наша знахарка обходится самодельными снадобьями.
Мимо меня, распахнув дверь, проносится какая-то женщина, и я отхожу в сторону. Не хотелось бы попасться под руку тем, кто создает из чистой магии проклятья.
Я подхожу к пыльному магазинчику с пестрым, как сорокино гнездо, ассортиментом любопытных диковинок на витрине. Сжимая в кулаке мешочек бусин, я прикидываю их на вес. Раньше я уже сбывала товары под пристальным взглядом дозорных на ярмарках, заключала сделки, поплевав на руку, и Брин похлопывал меня по плечу, если удавалось сторговаться в пользу острова. Но этот магазинчик, этих людей я не знаю. И Брин меня тут не направит.
Я ступаю через порог, и над дверью звенит колокольчик, эхом отзываясь в тишине. Прилавок, полированный и продолговатый, находится в дальнем углу, а за ним – дверной проход. Но взгляд притягивает нечто другое. Стены вокруг увешаны полками с целым ворохом сокровищ давно минувших дней. Россыпь камушков цитрина лежит рядом с зеркальцами-пилюльницами не крупнее моего большого пальца. Одна из стен увешана шляпами с отделкой из черненых перьев экзотических птиц, а слева, на низеньком столике, стоит баночка с какими-то угольно-черными жучками. Никогда не видела коллекции чуднее этой, даже в комнате сокровищ Агнес.
На одной из полок я замечаю тонкий вытянутый ключ цвета непроглядных океанских глубин. Он поблескивает и прямо светится изнутри, будто покрытие на выступах вот-вот растает. Я подхожу поближе и протягиваю руку – потрогать и понять, от чего он.
– Я бы на твоем месте не стал, – доносится чей-то скрипучий голос.
Я резко оборачиваюсь и вижу за стойкой мужчину. С белыми, как облака, волосами и много повидавшим, сведущим взглядом за оправой очков.
– Простите, я…
– Нет-нет, – посмеиваясь, отвечает он и опирается руками о прилавок. – Я ради твоего же блага говорю, а не воровства боюсь. В этом ключе заточено проклятие. Довольно редкое, ведьма постаралась. Если ключ возьмет не истинный владелец того, что заперто под замком, его жилы пропитает яд.
Я опять бросаю взгляд на ключ, и в этот раз его свечение уже не кажется таким заманчивым.
