– Последнего, кто до него дотронулся, целый год преследовали жгучие кошмары. Довели ее до безумия, а потом и в море завели – пыталась смыть их в пучине. Истинным владельцем она не была, и я до сих пор могу лишь гадать, от чего этот ключ. Может, от двери? Или от сейфа? Как знать. Так что, как видишь, – он на время умолкает, копаясь в каких-то бумагах, – трогать этот ключик не стоит.
Я поджимаю губы, отпрянув от полки. Есть на Энноре такие вещи, вроде этого ключа или аптекарской лавки, за пределами моего понимания.
– Зачем тогда его выставлять? Раз он проклят?
Он хмурит брови, так что лоб его прорезает морщина, и я задумываюсь, не сболтнула ли лишнего.
– Я держу не лавку диковинок и драгоценностей. Хотя и такие встречаются. Я покупаю все, что мне приносят. За честную цену, а потом, бывает, в течение месяца приходит владелец и выкупает вещь за большую цену. Если же нет, – он пожимает плечами, – тогда распоряжаюсь ей, как мне вздумается. А что касается ключа… надеюсь, что в один прекрасный день объявится его владелец и я наконец-то узнаю, что скрывается под замком.
Я киваю, запоминая его слова, и отхожу подальше от полок. Если его интересуют вещи как таковые, то, может, краденый груз ему вообще не нужен? Я стискиваю в руке мешочек и тихо размышляю. Взвешиваю риски; стоит ли продать все здесь или нет. Получится ли честно сторговаться? Не сдаст ли он меня хозяину Эннора или, еще хуже, дозорным?
– Хочешь что-то продать?
Я пожимаю плечами и окидываю взглядом захламившие комнату вещи. Чернильницы с серебряными чернилами, миниатюрные резные человечки. Украшения – какие-то блестящие, другие потускневшие от времени, одно даже с мерцающим, румяно-розовым камушком. Клинки с костяными рукоятками, порой настолько заостренные, словно сами жаждут крови. Я оборачиваюсь на витрину в окне, обманчиво пыльную и неприметную. Где выложены слишком желтые, явно не драгоценные жемчужины. С изъеденной молью шляпой, отнявшей весь ее лиловый глянец. И тут я понимаю – этот магазинчик легко пропустить. Если намеренно его не искать.
Тут я отвлекаюсь на какое-то оживление за окном и вздрагиваю от неожиданности, завидев копну каштановых кудрей. По площади, руки в карманы, ссутулившись, идет Сет. Он останавливается перед девушкой, играющей на скрипке, и шепчет ей что-то на ухо. Она хохочет, запрокинув голову. Я сжимаю губы, размышляя, что он задумал и откуда ее знает. Я наблюдаю, как скрипачка убирает свой инструмент, защелкивает футляр и уходит. Сет, нахмурившись, все это время что-то ей говорит. Девушка мотает головой, но он тащится следом и хватает ее за плечо.
Возможно, он пытается найти, куда наняться, как якобы и собирался. Но возможно и то… что он прекрасно знает остров и местных, просто виду не подавал.
По спине бежит холодок, и меня пробирает дрожь.
Надо скорее выбираться отсюда.
– Я действительно хотела кое-что продать.
Я отрываю взгляд от Сета со скрипачкой и обращаюсь к хозяину лавки. Я улыбаюсь, осторожно, поскрипывая деревянными половицами, подхожу к прилавку и приоткрываю мешочек. Ослабляю шнурок, и по комнате разносится звук струящихся стеклышек, посыпавшихся, словно драгоценный сияющий водопад. Будто кто-то сгреб их из сокровищницы на дне океана.
Хозяин ненадолго умолкает. Потом склоняется над мешочком, упершись руками в стол.
– Занятно.
Я вскидываю плечо.
– Ваша цена?
Мы какое-то время торгуемся, и погоня за желаемой суммой распаляет мне кровь. Должно хватить на дорогу по координатам из маминой книжки и немного припасов. Мы договариваемся, и хозяин расплывается в улыбке, а я, по обыкновению сплюнув на ладонь, протягиваю ему руку. Секунду помедлив, он стискивает мою руку в своей. Затем ссыпает на прилавок рядом с бусинами плату. Я благодарю про себя Кая с Агнес за то, что отдали мне свою долю. Теперь мне точно хватит, я уверена.
– Тебе здесь лучше лишний раз не высовываться, – мягко добавляет хозяин лавки. – А вот ко мне заглядывай, если будешь опять промышлять мародерством. Редко встретишь храбрецов, кто приезжал бы торговать на Эннор.
Я кидаю на него свирепый взгляд, но хозяин только пожимает плечами.
– Я не расспрашиваю, откуда все эти вещи ко мне попадают. Но и сам никому не рассказываю.
– Даже если в дверь постучатся дозорные?
– Особенно если дозорные явятся. Хотя они на Эннор даже сунуться не смеют, – замечает он, и в глазах его мелькает искра. – Но мой тебе совет. Не задерживайся тут надолго. Здешние воды не дозору подчиняются.
Кивнув, я выхожу на улицу, и в ушах звенит предостережение Сета, а теперь еще и хозяина лавки.
ЗАКУПАЯСЬ ПРОВИАНТОМ, я ловлю на себе чей-то взгляд. Прямо как будто дырку сверлят в спине. Я только сейчас замечаю, что острову вообще присуща странная настороженность. И задумываюсь: может, это я выделяюсь, поскольку все здесь друг друга знают в лицо и сразу определяют постоянных или новых торговцев?..
