Капитан кивает и переводит взгляд на широкоплечего парня рядом со мной. Значит, он ее заместитель? Сет, откинувшись на спинку стула, наблюдает за ними, и я поступаю так же. Как будто не на них вся надежда.
– Это мы можем, – внезапно отзывается она. – Но плата вперед.
– Половина сейчас, половина потом, если через семь дней в целости и сохранности дойдем до Пенскало.
Скрипачка улыбается, вертя стоящий на столе стакан. Блондинка, Перл, цыкает. Между ними словно пробегает невидимая волна, и у меня на глазах разыгрывается безмолвный разговор.
Наконец капитан подается вперед и протягивает мне руку:
– Половина сейчас, половина по возвращении.
Я коротко пожимаю ей руку, закрепляя наш договор, и мы переходим к торгам. Краешком глаза я наблюдаю за Сетом, пытаясь прочитать его реакцию на конечную цифру. Меня прошибает пот, когда мы наконец подбираемся к сумме, имеющейся у меня на руках. На случай непредвиденных расходов или неудачного поворота событиой мне придется запустить руку во вторую половину назначенной платы. И целую неделю пускать им пыль в глаза, делая вид, что оплачу все сполна.
– И еще кое-что: твой ялик… остается здесь как залог, – говорит капитан.
Я молчу в нерешительности, и перед глазами встает лицо Кая. Разочарование в его глазах, если я не верну ялик сразу. Но две жизни ценней любой лодки, и я понимаю, что Кай бы многое отдал в обмен на свободу моего отца и Брина. А ялик заберем, уже когда окажемся дома, все вместе, целые и невредимые.
Наконец мы обе, поплевав себе на руку, скрепляем сделку рукопожатием и расплываемся в идентичной ухмылке. Я замечаю, что Сет хмурит брови, но закрываю на это глаза. Назад пути нет. Я поставила внушительную долю нашего улова бусин на мамины координаты.
– Подходи через пятнадцать минут на дальний край причала, – говорит капитан и выходит из-за стола. – Кстати, меня зовут Мирриам. А это Перл и Джоби.
Джоби с Перл кивают и встают следом за Мирриам.
– Польщена, – отзываюсь я.
Такие с виду разные, но что-то всех их объединяет. Словно все здесь одного пошиба – взращенные среди моря, соли и суровых ветров.
Мирриам просит счет, а когда официантка, отирая руки о передник, подходит, капитан кивает на меня.
– Она оплатит. Сет? Даю тебе пятнадцать минут. Смотри, чтобы я об этом не пожалела.
Подавляя подкатившую к горлу тревогу, я смотрю вслед уходящей команде. Дело сделано, сделка есть сделка. Отступать уже поздно.
– Обошлось, – выдыхает Сет, пока я отдаю официантке горстку мелких монет.
– Думаешь? – тихо переспрашиваю я.
Он улыбается и направляется к входной двери.
– Ножом никого не пырнули, и на условия твои она согласилась. Я бы сказал, это большой успех.
С МОМЕНТА НАШЕГО ПРИБЫТИЯ ПРИЧАЛ заметно оживился. Я ступаю на мостовую, и ноги обдает теплом нагретого солнцем камня; приходится петлять за Сетом в толпе рыбаков и торговцев, продающих рыбу и горячие пирожки. Я отмахиваюсь, взвалив на плечо сумку с провиантом, и надеюсь, что оставшиеся у меня монеты не звенят в кармане.
Взгляд мой привлекает прибитая на волноотбойную стену кипа плакатов, манящая подойти поближе. Я подбираюсь к ним и думаю: что, если на одном из них окажется лицо Брина?..
Родился он не на Розвире. Брин причалил с шайкой контрабандистов, когда я была еще совсем маленькой, и так у нас и остался. Мы только потом узнали, что его разыскивает дозор за какое-то мелкое хулиганство, хоть нас это нисколько не смущало. Особенно когда он стал использовать свои связи в Порт-Тренне ради добычи информации о проходящих мимо торговых судах. При мысли, что все эти годы Брин успешно ускользал от дозора столько времени, а теперь сидит в тюрьме, по спине бежит холодок. Меня пробивает мелкая дрожь, и, прикусив губу, я оглядываю листы просоленного пергамента, отбивая нервный ритм пальцем о ногу. Брин мне как второй отец. Именно он сплотил нашу семерку. Я вверила ему свою жизнь, а он взамен вверил свою. Как я могу его подвести?
Поверх старых плакатов о розыске наклеены новые. Из-под темных бровей на меня смотрит капитан Реншоу, пресловутая контрабандистка, в чьем распоряжении, по слухам, множество судов. Увидев на плакате сумму вознаграждения, я невольно присвистываю. Мы все ее знаем, по крайней мере по слухам. По передаваемым вполголоса рассказам моряков и контрабандистов. Даже у Брина была припасена пара историй со времен до Розвира. Слушая эти рассказы, Агнес каждый раз закатывала глаза – контрабандисты с их запрятанным добром ее не интересовали. Но я всегда внимательно слушала, впитывала все, что могла, а про себя гадала, каково это – отправиться бороздить бескрайний океан под синим небом.
Напрямую мы с ней дел не имели: Брин говорит, слишком она беспощадная. С контрабандистами, которым мы позволяем оставлять груз у нас в бухте, нас связывает давняя дружба, иногда целыми поколениями. Баланс тут тонкий, и не без рисков. Мы преданы командам, которые хранят наш секрет. Реншоу в их ряды никогда не войдет. Она из тех, с кем мы не чувствуем себя уверенно, – кажется, будто непременно получишь нож в спину.
