– Есть отсюда какой-нибудь другой выход? Тайный проход?
На Розвире у нас были особые укрытия, обходные пути среди как будто бы непролазных скал и пещер. Мы знаем все проходы и тайные лазы. Знаем, куда при надобности можно сбежать. И как выжить. Поэтому, несмотря на суровость здешних мест и нравов, чего у нас на острове нет, я на каждом сантиметре вижу знакомую волю к жизни. Где-то должен быть еще один выход.
Перл вздыхает и беспокойно моргает. В ее глазах я различаю внутреннюю борьбу. Она не хочет раскрывать эту тайну. Наверное, в нее всю жизнь вбивали только одно: никогда не раскрывать секрет. Не предавать своих. Но я вижу, что она колеблется – может, думает об остальных. О команде. О Мирри и Джоби… может, даже о Сете. Если она теперь с ними и они ей ближе родни, то Перл придется решать, кого спасать и чьи секреты ради этого выдать.
Взгляд ее ожесточается.
– Есть еще один путь, но не безопасный. Трудный проход – легко ошибиться и пробить корпус шхуны. Но так мы хоть не попадемся караульным из замка.
Я киваю. Как знала. В таких местах без тайных троп не обходится. Всегда есть путь отхода.
– Сможешь нас провести?
Перл открывает рот, но осекается. В глазах ее проносятся тысячи мыслей и воспоминаний, прежде чем она отвечает:
– Могу.
– Отлично.
Я поворачиваюсь к ней спиной и тут же взбегаю по лестнице.
– Пойду сниматься с якоря. Будь начеку. Как только наши выбегут на пляж, отплываем. И еще кое-что, Перл.
– Да?
– Груз придется сбросить. Выкинуть за борт, иначе малой кровью не обойдемся. С грузом «Фантом» не наберет нужной скорости.
– Нет… нельзя, – отзывается она и сглатывает, избегая моего взгляда.
Я останавливаюсь на ступеньках и пристально смотрю на нее.
– Что в трюме, Перл?
– Я не могу сказать.
– Чушь собачья, – шиплю в ответ я. – Мы обе понимаем, груз придется выкинуть за борт.
Сбежав вниз по лестнице, я через всю комнату подхожу к двери в трюм.
И рывком распахиваю дверь, ожидая увидеть несметные богатства. Краденые украшения или даже арсенал винтовок. Нечто ценное, что нельзя потерять, иначе команду ждут неприятности. Но при виде груза у меня мороз пробегает по коже.
Кровь.
Сплошь пузырьки с кровью. Крохотные стеклянные колбочки необычного оттенка красного – яркого, кричаще-багряного. Я стою на пороге и разглядываю мириады пузырьков – каждый заткнут пробкой, а на горлышке висит ярлычок.
– Говорила же тебе, не смотри, – бормочет у меня за плечом Перл.
У меня сводит живот, и земля уходит из-под ног.
– Вы… вы ради этого убиваете?
– Нет, – тут же возражает она и уходит обратно к столу в центре камбуза.
Я поднимаю на нее взгляд, и Перл внезапно кажется мне ужасно усталой.
– Тогда кто?
– Ведьмы, – отзывается она мягчайшим, словно бритвенное лезвие меж ребер, голосом. – Их охотники выслеживают и убивают зверей ради крови. А мы подбираем остатки, которые потом рассылают аптекарям на разные зелья. Сбыть пузырьки нам проще здесь. Джев получает долю прибыли, распространяет их на континенте, и все довольны. Как правило.
Желудок, словно узел, скручивает от тошноты. Я знала, что у ведьм есть магия. И знала, что аптекари каким-то образом у них ее добывают для зелий. Но чтобы такое… Я сглатываю. Так вот откуда ведьмы добывают магию?
– Каких зверей?
– Каких охотники смогут забить, – отзывается Перл. – Нарвалов, виверн, огненных драконов, фениксов… кого угодно по сути, за исключением сирен. Убить и осушить сирен почти невозможно. Не подумай, будто я такое одобряю, Мира. Просто так уж мир устроен. Мир магии. Ведьмы с помощью магии создают заклятия и порчи; живут за счет крови волшебных существ. От этого у них чернеют ногти, а иногда, от перенасыщения, даже глаза и вены. Все, что остается, вроде этих пузырьков, продают аптекарям. Мы всего лишь посредники. По крайней мере, товар мы закупаем напрямую у Арнхемских ковенов. И больше никого в это не вовлекаем.
– Омерзительно. Просто омерзительно, – выдыхаю я и закрываю дверь в трюм.
Не в силах я смотреть на всю эту кровь. Уже от того, что она все это время находилась рядом, в трюме, у меня продолжает подводить живот.
Я вспоминаю мамины рассказы из детства, об огнедышащих драконах, парящих высоко в горах на севере. О сгорающих фениксах и людях, кто пытался выкрасть из гнезда хотя бы перышко. О ласковых нарвалах с белоснежным рогом, меняющим ход времени, замедляя или ускоряя его.
Истинная магия, говорила она, обитает в самых дальних уголках земли. А ведьмы досуха высосут ее из нашего мира, украдут его естественную красоту. И аптекари ничем не лучше, даром что лечат людей. Она считала, что этого делать не следует. Что людям иногда суждено умереть. Что бренность – часть человеческой природы. До сих пор я не вполне понимала, о чем она. Я ведь не знала, что ведьмы забирают кровь этих диких созданий. Вот откуда происходит чистая магия.
Я оборачиваюсь к Перл, но прохожу мимо, на палубу.
Каким-то образом, в отчаянной погоне за спасением для отца, я встала на путь, противоречащий всему, во что верила мать. Кровь из этих пузырьков теперь и на моих руках тоже?
