Обернувшись к Мирриам, я вижу, как она проделывает тот же самое, приложив пальцы к сердцу, и смотрит вдаль, за горизонт. В глубине души звенит тревожный звоночек, и его тихий отзвук пронизывает все мои воспоминания, сплетая происшествия последних дней в новый узор. Они не просто знакомы, Сет и остальные. Между ними есть взаимопонимание, общие условные знаки. Близость, свидетельствующая о родстве. Сет знает этих людей. Они все давно знакомы, а не только он с Мирриам.
Теперь я в этом уверена.
Я смотрю на него сверху вниз, и мы встречаемся взглядом. Вокруг все словно растворяется, и я как будто вижу Сета насквозь, вплоть до трепещущего сердца в самом его центре. И как я раньше не заметила ритм, который отбивает его сердце.
Точь-в-точь такой же, как у остальных.
Я встаю и, неуклюже отшатнувшись, отхожу подальше. Сет, нахмурившись, залпом отпивает из бутылки и что-то невнятно бормочет. Мирриам, резко обернувшись, огрызается в ответ. Что бы эти двое ни утаивали, меня они посвящать не хотят.
– Не шевелись. Надо сделать перевязку, – говорит Джоби.
Его взгляд соскальзывает мне на пятку, а когда он замечает протянувшийся за мной кровавый след, глаза у него округляются.
– Мира, сядь. Пусть Перл обработает рану.
Я отхожу еще на шаг и облокачиваюсь на перила. Перл берет мою ногу и, перекинув ее через колено, судорожно втягивает воздух.
– Еще чуть-чуть, и резануло бы уже по кости.
Она прикладывает травы к ране, делает перевязку, а сама без умолку болтает, как будто стараясь меня отвлечь.
Сет ищет меня взглядом, но тут Джоби принимается за дело, и лицо его искажает буря агонии. Я смотрю не отрываясь, ни на миг не отводя глаз. Даже когда он вопит от боли и чуть не теряет сознание, я смотрю в упор.
Мы благополучно преодолеваем расселину и все хором облегченно вздыхаем. Финникин пролив теперь остался позади, и я немного расслабляю плечи, а спазмы в животе чуть-чуть утихают. Мирриам передает штурвал Перл, и я вдруг замечаю, какое ее лицо осунувшееся, изнуренное, когда она, переглянувшись с Перл, походя целует ее в щеку. А потом на пару с Джоби переносит Сета под палубу. Доковыляв к перилам с правого борта, я облокачиваюсь на деревянный поручень и вглядываюсь вдаль. Меня грызут сомнения.
Пятка как-нибудь заживет. Без лечения могла бы загноиться, но на мою удачу на борту имелись травы и бинты. Рана ноет и саднит, но с этим я могу совладать. Море обходилось со мной и похуже. А вот Сет вполне может погибнуть. На Розвире мы уже видели такие раны – если они достаточно глубокие, то в воде могут оказаться роковыми, даже если повреждено плечо или рука. А когда внутри еще засела пуля…
Меня передергивает, и я натягиваю еще влажные рукава на запястья. Сет мне явно что-то недоговаривает – может, даже много чего, – но он мне нужен целый и невредимый. И вот этого я никак не пойму. Этой пролегшей между нами нити. Острой тяги друг к другу, от которой по телу бегут волны пламени. Вот что пугает сильнее всего. Чего я не понимаю и никак не могу для себя уяснить. Каждый раз, когда он в опасности, я непременно кидаюсь на помощь.
Оставаться в этой команде опасно – теперь я это поняла. Особенно после увиденного жеста – сердце к сердцу. Принятое среди них благословение, общепонятный жест. Тесные узы. Обхватив себя руками, я ощущаю, как несокрушимость моря оседает в складках подсыхающей рубашки. Волны пенистыми гребнями вздымаются под крепчающим ветром, несущим ледяное дыхание севера. Время близится к полуночи. Сделав крюк, я потеряла целый день. Когда одежда высыхает от морской воды, меня бросает в дрожь, и холод пробирает до костей.
– Тебе бы переодеться. Согреться. После таких заплывов.
Мирриам выходит на палубу и направляется ко мне. Рука у нее забинтована, а когда она кидает мне полотенце, я замечаю, что раны на костяшках промыты и тщательно обработаны. Я киваю в знак благодарности и накидываю полотенце на плечи. Нельзя ей знать, что я могла бы гораздо дольше оставаться под водой, а внутри от этого лишь пуще разбушевалось бы пламя. Только теперь, под ледяным ветром на палубе, меня пробирает холод. Но стоит лишь нырнуть в океан, как я снова согреюсь.
Я вспоминаю пузырьки с кровью из трюма. И думаю о магии, волшебных созданиях… и о матери. Больше всего мне хочется узнать, куда ведут мамины координаты. И добраться туда вместе с ним.
Вместе с Сетом.
– Как он там? – тихо спрашиваю я, и голос у меня дрожит.
Выдавая то, в чем я самой себе боюсь признаться. Что мне не все равно. Не все равно, умрет он или выживет.
– Если вовремя успеем к аптекарю, выживет. – Мирриам судорожно вздыхает и окидывает взглядом морские просторы. – Пару часов до порта, если этот чертов ветер не переменится. Подобраться к гавани будет непросто.
