И приглаживает волосы – лавину темно-рыжих волн, начавших выбиваться из-под шпилек. Я вижу, что она пытается держать себя в руках, обуздать клокочущую внутри бурю. Но глаза ее выдают. Свирепые, как февральская ночь. И я с удовлетворением понимаю, что она не так представляла себе этот вечер. Пригласила на борт своего главного соперника с расчетом, что сломит меня. Хотела показать, что с картой от сирен у нее все козыри на руках, хотела вынудить его заключить сделку и заполучить желанные торговые пути. Вот только один момент она не учла: я ей не подчиняюсь.
– Если не скажешь сама, придется тебе помочь.
– Ну правда, хватит… – снова возражает Сет и подается вперед.
На бровях у него собираются капельки пота, взгляд мечется с меня на мать и обратно. Он боится Реншоу, боится, что она может сделать. Но боится явно не за меня. Иначе бы он меня не предал, верно? При виде его метаний в душу закрадываются сомнения. Может, слухи о Реншоу не врут и мне тоже лучше быть осторожнее.
– Молчать, – шипит Реншоу, метнув на него яростный взгляд.
Она щелкает пальцами двум оставшимся в каюте громилам. От звука их тяжелых шагов по спине у меня пробегают мурашки. Я дергаюсь, ощутив на шее жаркое дыхание, и кто-то хватает меня за плечо.
– Ведите ее наверх. Пусть драит палубу. И дайте ей щелок. Чем больше, тем лучше.
Мой стул рывком выдергивают из-за стола, сталкивают меня с него и тащат к двери. На долю секунды, прямо перед тем, как меня швыряют за порог, я пересекаюсь взглядом с лордом Тресильеном. Он совершенно спокоен, а глаза его грозно сверкают. Он едва заметно мне кивает, и дверь тут же захлопывается.
РУКИ СЛОВНО В ОГНЕ. Поначалу, когда меня с большим ведром и щеткой выставили на палубу, я не ждала подвоха. Не чувствовала жжения под кожей всякий раз, как окунала щетку в ведро и возила ею по засаленной палубе. Не ощущала растворенную в воде щелочь. Зато теперь чувствую.
Чувствую жжение.
Я все еще хожу в нелепом бальном платье, усыпанном тонкой бисерной вышивкой, и оно так плотно сидит, что я едва могу двигаться. Платье уже испорчено – насквозь пропитано щелоком из ведра и грязной жижей с палубы, а заодно моим холодным потом. Проливной дождь, стеной обрушившийся на корабль, делу не помог. Моряки вокруг с ухмылками шепчутся и вполголоса язвят, но держатся на отдалении. Меня так и тянет сорвать с себя платье и кинуться в море. Но я не могу сбежать без маминой карты, без ее письма и записной книжки. Без моего наследия.
Придется ждать, когда лорд Тресильен сдержит слово и поможет мне выбраться с корабля целой и невредимой. Живой. К тому же, увидев Перл в таком состоянии, с рассеченной губой и синяками на щеке, я решила, что ее не оставлю, – хотя, уверена, она себя в обиду так просто не даст.
Звезды над головой неистово мерцают сквозь разрывы в налетевших штормовых тучах. Наверняка сейчас уже полночь. Может, даже немного позже. А мне так никто и не сказал заканчивать с мытьем палубы и ложиться спать.
Тут я кончиками пальцев ощущаю раскатившуюся эхом по доскам вибрацию шагов. Поднимаю взгляд и сквозь завесу дождя и талого града вижу Сета – стоит, ссутулившись, каштановые кудри разметаны по лбу. Я перевожу взгляд обратно на дощатый настил и окатываю палубу водой из ведра, чтобы очистить последний островок грязи.
– Еще воды принес? – спрашиваю я и швыряю пустое ведро ему в ноги. Бок с каждым движением ноет от боли, но я не подаю вида. – Или поглумиться пришел? Убирайся отсюда.
Он фыркает, стирает с лица капли дождя и садится рядом на корточки.
– Я пришел одолжить свою куртку. И вразумить тебя уже в конце концов.
Я сажусь на палубе к нему лицом, стараясь не дрожать. Не хочу, чтобы он понял, как мне холодно и что я готова на все, лишь бы сейчас согреться в море. Он накидывает мне на плечи куртку, поднимает ворот к самому подбородку. Я ощущаю в складках ткани остаточное тепло его тела. Дрожь унимается, и я уже не знаю, что думать. Я поднимаю взгляд на Сета и почему-то не испытываю ненависти. Смотрю в его серьезные, широко расставленные глаза. На губы, которых я касалась, чтобы вернуть его к жизни. Губы, которые в свой черед касались моей кожи, оставляя по себе пламенный след. Я отрываю от него взгляд и всхлипываю.
– Ты нас предал.
– У меня не было выбора. Мне жаль. Ты даже не представляешь, как жаль.
– Если тебе так жаль, почему ты меня не отпустишь? Почему не спасешь Перл от побоев и не освободишь остальных?
Он вздыхает и мокрой рукой откидывает волосы. Лицо его искажает гримаса боли и сожаления, лукавой игривости как не бывало. Он открывает рот, но опять закрывает и уныло мотает головой.
– Ты же знаешь, я не могу. Сама же видела, какая она, моя мать. Я делаю все, что в моих силах.
– Чтобы ей помочь-то? Ты завел меня в ловушку – всех нас в ловушку завел. Получается, на Энноре ты передал ей координаты? И с тех пор она отслеживала нас?
Я откидываю со лба мокрые волосы, но завитки все равно липнут к шее. Дыхание спирает и сбивается при мысли о том, как он при первой возможности, стоило мне отвернуться, бежал с доносом к одному из доверенных Реншоу.
