Я наблюдаю, как бумага заворачивается по краям и вспыхивает ярким огнем. Может, уже к полудню отец опять окажется свободе. Я вызволю их с Брином, заберу обратно на Розвир, заключив сделку с дозором.
За этими мечтами я и коротаю время до вечера, и в пабе понемногу становится людно. Перл отправляет весточку на «Фантом», и к нам присоединяются Джоби с Мирриам. Мы заказываем ужин – жаркое из свинины в яблочном соусе с парой буханок хлеба, – и Агнес с Каем знакомятся с моими провожатыми.
Мы заказываем у официантки комнаты на втором этаже, и она дает нам связку громоздких ключей и посылает с кухни мальчика наполнить нам ванны. После стольких дней в море мне мучительно хочется вымыться. Окунуться в упоительно горячую воду, а потом забраться в чистую постель. Победа уже так близка. И никто не угодит на виселицу. А когда мы вернемся домой, я смогу поразмышлять над маминым письмом и выбрать свой дальнейший путь. Наконец-то я смогу поговорить с отцом по душам и узнать побольше о своем наследии. Уверена, теперь-то мне удастся убедить его отпустить меня с острова. И он больше не станет неволить меня и насильно удерживать там. Я смогу исследовать глубины океана и найти свое предназначение. Все благодаря карте, вживленной в мамину кровь. Памяти предков, отпечатанной на пергаменте.
Сморгнув, я вдруг осознаю, что затерялась в тумане надежд, и только сейчас замечаю шум. Мореходы в пабе затянули моряцкую песню. Я слушаю их, попивая из стакана, и киваю Перл с Мирриам, когда они, взявшись за руки, уходят в свою комнату наверх. Агнес и Джоби с Каем запевают в унисон с остальными, а затуманенное зрение мое вдруг проясняется.
И тут я замечаю его. Стоит у дальней стены, скрестив на груди руки. Сердце у меня обрывается, я откидываю стул и вскакиваю на ноги. Увидев полуулыбку Сета, я все понимаю. Он поджидал, когда же я его замечу. Может, даже наблюдал за мной какое-то время. Кровь закипает, и я стрелой проталкиваюсь сквозь толпу напрямую к нему. Заворачивая за угол, я на секунду теряю из виду его темные кудри, а потом уже вижу его у двери. Он оглядывается вполоборота – удостовериться, что я иду следом, – и выходит на улицу.
Это может быть ловушка, я знаю. И снаружи меня может караулить с десяток головорезов Реншоу, которые схватят меня и утащат обратно к ней на корабль, чтобы выманить карту и тайну ее прочтения.
Но ведь Сет привел меня к могильнику сирен, помог преодолеть страх покинуть остров, разыскать частицы себя, которые я никогда бы не нашла дома, на Розвире.
А потом он меня предал. Использовал меня, чтобы добыть карту, и отдал на милость Реншоу. Соврал мне, скрыл свою личность. Скрыл, что он сын убийцы и контрабандистки, женщины, в чьих руках цветущая империя из кораблей и пристаней, чье лицо смотрит чуть ли не с каждого плаката о розыске на Везучих островах и за их пределами.
Но… Мне нужно понять: то тянущее чувство в груди, связавшее нас узами, – оно еще не пропало? Мне нужно знать, правда ли оно что-то значит или можно прямо сейчас с ним покончить и больше не бояться получить нож в спину.
На губах трепещут наши поцелуи, и, сделав глубокий вздох, я отметаю воспоминания в сторону. О том, как жаждала его прикосновений перед самым побегом. Он тогда как будто и правда раскаялся. Но нельзя ему позволить заморочить мне голову, когда я вот-вот освобожу отца.
Протолкавшись сквозь толпу праздных гуляк, я распахиваю дверь и выхожу в ночную прохладу.
Моряцкая песня тут же обрывается; из-за тяжелой тесаной двери в гранитных стенах доносится лишь приглушенный шум. Я осматриваю проулок, вглядываясь в тускло освещенные углы. Меня трясет, но не от страха, а от ощущения, что в каждой тени кроется очередной громила Реншоу. И что с минуты на минуту мне придется прорубать путь к Сету, чтобы получить ответы.
– Хорошую пирушку вы там закатили, – доносится шепот Сета, и он выходит из тени на той стороне улицы. – Удивлен, что вы уже празднуете, хотя отец твой все еще за решеткой.
– Тебя за это следует благодарить, – огрызаюсь я и достаю клинок. – Даже если ты помог мне сбежать от Реншоу, это из-за тебя я изначально оказалась в плену.
– Я хотя бы не бросал товарища на осажденном тонущем корабле.
– Ты сам решил остаться!
Губы его кривит ухмылка.
– А ты и не пыталась меня переубедить.
У меня невольно вырывается полуулыбка.
– Я удивлена, что ты вообще выжил.
Он откидывает со лба упавший локон.
– Мы, моряки, всегда выживаем. В отличие от вас, островных.
Я в считаные секунды перебегаю мостовую и, приперев его к стене, приставляю нож к бледному горлу. Вся игривость тут же улетучивается, меня обуревает ярость, а кровь закипает. Одно движение, и Сету конец. Все по заслугам – он же предал меня. Даже если потом и раскаялся. Даже если между нами что-то есть, все нарастает и бурлит с той самой встречи. Он чуть не лишил меня последнего шанса вызволить отца и Брина, отнял столько дней с момента крушения, которые я могла потратить на составление планов, как их спасти. А он взял и завел меня в ловушку Реншоу. Если бы не Элайджа и наша с ним сделка…
