Я зажимаю рот и нос рукой, глаза щиплет от гари. По углам взвиваются языки пламени, люди врассыпную бросаются в поисках выходов с площади. Я ищу Агнес, зову ее по имени, и тут кто-то хватает меня за руку. Это Кай. Я облегченно выдыхаю при виде того, что оба они целы и невредимы. Другой рукой он держит Агнес, всю в слезах из-за дыма.
– Это и был сигнал? – хрипит она, сдерживая приступ кашля. – Что происходит?
Я без лишних нежностей толкаю их к ближайшему выходу. Мы сразу же вживаемся в привычные роли семерки, как будто плывем на кораблекрушение: Агнес хватается за клинок, Кай озирается в поисках выживших. Но времени на это нет. Мне надо, чтобы они спасались сами.
– Бегите, оба, сейчас же! Я вас найду. Встретимся на старой пристани, там будет корабль – бегите к нему. Скорей!
Кай медлит, хочет что-то возразить, но просто похлопывает меня по плечу. Мы обмениваемся взглядами – безмолвно, как море во время отлива. Мы оба знаем, кого Кай ринется спасать, кого он будет защищать ценой своей жизни. Он хватает Агнес за талию и быстро уводит. Вскоре оба исчезают из виду, затерявшись в дыму, и я, держа клинок наготове, кидаюсь к эшафоту.
Уворачиваясь от летящих отовсюду рук, я перескакиваю через обломки среди заполонивших площадь душераздирающих воплей. Добежав до эшафота, перемахиваю через край помоста и приземляюсь на корточки. На ступеньках никого, дозорных поблизости нет, и я взбегаю по лестнице на эшафот. Элайджа режет веревки на запястьях отца, а тот, согнувшись пополам, хрипло кашляет и сипит. Меня так и тянет кинуться на помощь, но тут я замечаю Брина.
– Мира, – глухо хрипит он, не сводя с меня стального, непреклонного взгляда.
Я подцепляю лезвием веревки, стянувшие за спиной его руки, потом срезаю повисшую на шее петлю. Толстые веревки поддаются с трудом, режутся мучительно медленно. Слишком медленно. Тут раздается крик – со спины опять подступают дозорные. Осталась в лучшем случае пара секунд. Дыхание спирает, сердце стучит в ушах, но тут последняя веревка падает, и Брин наконец-то свободен. Я оборачиваюсь, ищу двух оставшихся пленников. Но их уже след простыл. Сбежали под завесой дыма.
– Я о них позабочусь. Беги к выходу, – говорит Элайджа и хватает моего отца за плечо. – Зараз я унесу только двоих, тебе придется выбираться самой. Быстрее.
Я киваю, мельком глянув на отца и Брина – как они осунулись после такого короткого срока в здешней тюрьме. Сколько лет жизни она у них отняла. Смерть все еще поблизости, она в любой момент готова их увести. Во рту разливается привкус горечи, и я перехватываю взгляд Элайджи.
– Спасибо, – говорю я, и он кивает в ответ. – Главное теперь – добраться к старой пристани. Теперь-то сделку разрывать уже поздно?
Могу поклясться, в глубине его глаз отчетливо виднеется ужас, словно он тоже ощущает присутствие смерти. Словно я для него важнее, чем договоренность на год верной службы. Я вспоминаю его взгляд и безмолвный вопрос, когда в мою руку впилась метка сделки. Но сейчас не время разгадывать эту загадку. Тени сгущаются, оплетают их всех. Элайджа отступает, скрываясь в тенях. Лицо отца искажается в ужасе, и они исчезают.
Я разворачиваюсь и, спрыгнув с помоста, кидаюсь к выходу с последней волной толпы. Дым рассеивается, и повсюду появляются алые вспышки. Дозорные.
Я сглатываю, налетаю на брошенную впопыхах тележку продавца печенья с цукатами, пытаюсь увернуться от плащей и винтовок. Но меня окружают. Из дыма выныривают двое дозорных и перекрывают мне путь отхода. Я уклоняюсь влево в надежде найти другой путь дальше, в толще стены, граничащей с улицей. В ушах стучит пульс, заглушая все, кроме нужды – отчаянной нужды спастись.
– Попалась! – раздается с площади, словно удар кнута, уже знакомый надрывный голос.
Я разворачиваюсь, а они уже повсюду. Дозорные, с ружьями наперевес, берут меня в кольцо. Свирепые лица измазаны пеплом и кровью. Вокруг полыхает огонь, раздаются крики, но толпа постепенно рассеивается. На землю валится какой-то мужчина, хватаясь за живот. Только на месте живота зияет дыра, и я смутно сознаю, что его подстрелили. Причем почти в упор: пуля практически разорвала его пополам. Я стою, уставившись на него, в плену собственного страха и слепого ужаса, но тут из полумрака выплывает фигура и направляет на меня винтовку.
Капитан Спенсер Легган.
Я судорожно, панически дышу, тщетно выискивая путь к отступлению. Хоть какую-то лазейку с площади, подальше от него. Но деваться больше некуда. Бежать больше некуда. Некуда спрятаться.
На ум приходит грустная мысль. Похоже, несмотря на все мои опасения, что Элайджа не сдержит свое слово, это я сорву нашу сделку.
– Так и знал, что вы с друзьями что-нибудь сегодня устроите, – говорит он голосом, холодным как камень, точь-в-точь как сами стены тюрьмы.
Он брезгливо обходит тело погибшего, пинком отбрасывает в сторону другого умирающего, подстреленного кем-то из дозорных. Сердце мое сжимается от ярости и страха, и я кидаю на него злобный взгляд. Капитан подходит еще на шаг, не сводя с меня дуло винтовки.
