Рядом вдруг ощущается зияющая пустота, и, резко обернувшись, я ищу Элайджу взглядом. Но его уже и след простыл.
Я поворачиваюсь посмотреть, обратил ли кто-нибудь внимание на то, как он внезапно появился, а потом растворился в тени. Но никто его как будто даже не заметил. Кай перехватывает мой взгляд, и в каждой черточке его лица проступает тревога; я наклоняюсь к ним и опускаю руку Агнес на плечо.
– Будьте готовы по моей команде бежать. Доверьтесь мне.
– Мира… – пытается возразить Кай.
– Просто доверьтесь мне, – повторяю я, сжав плечо Агнес, и снова разворачиваюсь к эшафоту. – Есть план. Бегите к старой пристани на том конце города, дозорные почти никогда ей не пользуются.
– Почему от твоих слов у меня прямо мороз по коже? – тихо спрашивает Кай и вглядывается в мое лицо.
Я знаю, что он высматривает. Подтверждение тому, что я пожертвовала собой. Разменяла собственную жизнь на жизни отца и Брина.
– Мира, что ты наделала? Только не говори мне, что ты…
Я дотрагиваюсь до его руки, пытаюсь его успокоить.
– Я сделала то, что должна была. Я не променяла свою жизнь на их свободу, Кай. Честное слово.
Кай хочет что-то сказать, но тут толпа вдруг разражается ревом. Начиная с дальнего края на востоке, он прокатывается по толпе оглушающей взрывной волной. Я резко оборачиваюсь, пытаясь разглядеть, что происходит, и сердце обрывается при виде выстроившихся в ряд алых плащей.
Вот он. Отец. С Брином и еще двумя мужчинами – лица у всех мертвенно-серые, все понуро плетутся, опустив головы, ссутулив спины. Даже издалека я вижу запавшие щеки и обвислую морщинистую кожу. Он стал как будто бледной тенью прошлого себя. Дозорные под руководством капитана высушили его до костей.
К горлу подступает всхлип, но я крепко стискиваю зубы. Нельзя сейчас плакать. И я не буду. Только не теперь, когда мне надо освободить их любой ценой.
Толпа затихает, и кругом словно шепчутся призраки. В ожидании второй четверки. Следующей за отцом. Брином. И еще парой несчастных, обреченных на петлю.
– Я не могу смотреть, – бормочет Агнес, уткнувшись лицом в плечо Кая.
– Сейчас, с минуты на минуту… – шепчу я, высматривая в толпе Элайджу.
Где же он?
Дозорные проводят отца с остальными по лесенке на деревянный помост, где перед каждым висит петля. Глухой стук их ботинок раздается эхом, словно похоронный звон, и каждый шаг отсчитывает драгоценные последние секунды. Я не могу дышать.
Капитан тоже выходит, быстро шагает на помост и, расхаживая взад-вперед, обозревает толпу. Шепот стихает, наступает гробовая тишина. Всякая веселость давно уже истреблена. Я сжимаю руки в кулаки, едва удерживаясь, чтобы не метнуть в него клинок. Я вижу в его глазах победоносный проблеск, даже стоя в самом центре толпы. Он победил. И кичится тем, что сокрушил острова. Уничтожил всех гнусных мародеров Розвира.
– Эти люди были признаны виновными в грабеже, разбое и, – он окидывает взглядом площадь, – убийстве.
В толпе проносятся удивленные возгласы. Я остаюсь на месте, хотя мне и хочется тут же его повалить и до полусмерти избить. Я представляю нашу деревню. Детей. Голодные времена, которых теперь не миновать. Этого он и добивается: хочет нас запугать. Умертвить нас.
Отчаяние уже запускает в меня свои когти, и я рыскаю взглядом в отчаянной надежде, что Элайджа выполнит свою часть сделки.
В душу закрадывается тень сомнения, подтачивает силы. Его до сих пор нигде нет. А петли, предназначенные для отца и Брина, висят уже совсем рядом с ними. Смерть, во всей своей безмолвной красе, стоит прямо на эшафоте.
Я протискиваюсь сквозь толпу, сердце заходится, взгляд устремлен на отца – вдруг он оглянется, увидит, что я пришла за ним.
И тут я замечаю мелькнувшую рядом копну белесых волос. Резко обернувшись, ищу глазами проблеск белого золота и ловлю подмигивающий взгляд.
Это Перл.
Воздух как будто сгущается, а все вокруг обращается в вязкую патоку.
Оглянувшись на помост, я вижу, как над эшафотом сгущается сумрак и тени будто покрывалом окутывают пленных. Капитан продолжает речь и все больше повышает голос, когда замечает, что потерял внимание толпы. Площадь оглашают надрывные крики ужаса, и все взгляды устремляются на эшафот. Отец ловит на себе мой взгляд, и глаза его в страхе округляются. Я проталкиваюсь вперед в попытках прорваться к нему, сказать, чтобы он не сдавался. Он что-то кричит…
И тут на площади гремит оглушительный взрыв.
Я ЗАКАШЛИВАЮСЬ ОТ КРИКА в клубах дыма, затянувшего все плотной, непроглядной серой пеленой. Но тут замечаю на помосте силуэт, прямо за спиной у отца.
Элайджа.
Это и был его сигнал. Надо срочно бежать к эшафоту. А Каю с Агнес – бежать отсюда. Я оборачиваюсь, но нигде их не вижу. Грудь стискивает паника, а площадь накрывает дымом, и повсюду вспыхивает огонь.
– Агнес… – закашлявшись, зову их я, проталкиваясь назад. – Кай…
