От человека в нем осталась разве что форма черепа — и то не полностью. Одно из глазных яблок светилось инфернальным светом, а челюсть расходилась вбок, словно создана для того, чтобы не жевать, а рвать.
Вот они — настоящие хаоситы.
Не заражённые. Не новички.
Преображённые. Искажённые.
Дети Хаоса, прошедшие крещение болью и безумием. Как сказала Элла, перед превращением они испытывают просто адские муки. Их души рвёт окончательно и бесповоротно, искажает и уничтожает.
И если при наличии души — теперь уже точно доказанной — можно было рассчитывать на посмертие или перерождение, то после подобного это явно было не так. Хаос лишал всех живых людей самого важного — пути дальше, каким бы он не был.
Сила удара была запредельной — молот не просто врезался, он прошиб реальность, оставляя за собой след пепла и горящего воздуха. Громада, некогда бывшая человеком, отлетела как тряпичная кукла, сшибая с ног двух таких же уродов. Грохот падения заставил дрожать стены.
Но я уже видел — все они такие. Все десять.
Каждый — как отдельная ветвь эволюции в сторону ужаса.
Огромные, переполненные силой, искавшие цель, чтобы выместить жажду разрушения.
— Потанцуем? — бросил я, не оборачиваясь.
Вампиры по бокам — как клинки в ножнах. Острые. Готовые рвануться.
— Чур я веду, — хищно улыбнулась Катя. Её глаза горели, а клыки — обнажённые и влажные — обещали мясо.
Вампиры метнулись вперёд на последних секундах баффа, используя всё своё преимущество в скорости и размываясь в воздухе.
Но эти хаоситы были не так просты — они уже не были медлительными и неповоротливыми: Хаос усилил их тоже. Навстречу вампирам рванули двое самых быстрых и, к тому же, сравнительно мелких.
Похоже, вампирам попались почти равные противники — никто не смог убить другого с наскока, и первая атака переросла в затяжную схватку и обмен ударами.
Сэм попытался помочь Кате и отвлечь её противника, но прямо перед ним — почти из такой же тени, как у него самого — возник ещё один хаосит.
Только способность к контратаке спасла Сэма от потери головы: острая клешня пронеслась слишком близко.
Но и ответный удар не принёс результата — клинки вонзились в конечность, покрытую хаотичными наростами костей, и не нанесли никакого вреда.
Похоже, здесь тоже предстоит долгая схватка…
И контраст был просто нереальным — такие слабые, никчёмные хаоситы на первом этаже: с хилыми ядрами и ещё не до конца искалеченными душами.
И такие — как здесь — монстры, способные сражаться с нами на равных.
Я не стоял в стороне — рванул вперёд, не давая толпиться вокруг вампиров и Сэма: у каждого из них была своя схватка, и так должно было остаться.
К счастью, коридор второго этажа был куда уже, чем фойе, и мне удалось перегородить путь остальным — более медлительным и неуклюжим, но не менее опасным. Их было шестеро. Один, тот самый, которого я снес первым, так и лежал — без движения, без признаков жизни.
Всем сразу напасть они не могли — максимум по двое, и это уже давало мне преимущество. Я мог разрывать их плоть — какой бы плотной и искажённой она ни была — будто она из масла. Я опустил молот на пол, и обе руки тут же окутали лезвия моего атрибута.
Первый хаосит бросился в атаку, раскинув свои лапообразные руки, будто собирался заключить меня в смертельные объятия. Но его несимметричные конечности тут же отлетели в стороны, хлестнув кровью. Я не дал ему даже вскрикнуть — следующий удар пронзил горло, и он рухнул, захлёбываясь собственной кровью.
Щупальца, похожие на длинные пальцы с десятками фаланг, взвились в воздух и метнулись в меня. Я ушёл в сторону и срубил их одним взмахом. Клинки потускнели — сила атрибута уходила слишком быстро. Но я был готов: впитал сразу несколько ядер, и поток энергии хлынул в руки, возвращая смертоносную остроту.
Но хаосит не упустил момент — стоило мне отвлечься, как в грудь и плечо вонзился новый ворох щупалец. Они вцепились в тело, стремясь сдавить, разорвать, задушить. Боль пронзила ребра, но тут же сменилась яростью — настоящей, не приглушённой, первобытной.
Я позволил ей вырваться наружу вместе с атрибутом. Вспышка — и пламя охватило меня, сорвалось с кожи и бросилось на хаосита, как голодный хищник. Монстр заорал, заметался, но огонь лишь разгорался сильнее, обволакивая его целиком, слизывая плоть.
Но в то же время в груди возникла тянущая пустота и я понял — повторить такой прием я смогу не скоро, пока не заполнится этот вакуум, что теперь поселился у меня внутри. Это то место, где хранится тот самый огонь моего Хаоса?
Щупальца вырвались из тела, будто вытолкнутые чем-то изнутри. А раны… раны затягивались прямо на глазах. Я чувствовал, как каждая клетка пульсирует силой. Казалось, отруби мне голову — и она вырастет снова.
Но проверять это я конечно же не буду.
Следующий хаосит напоминал дерьмодемона — та же аморфная, отвратительная масса. К счастью, не вонял. Но выглядел так, что касаться его не хотелось даже клинком.
