«Упакован он что надо. Это только одна из его квартир, а есть же еще особняки в России, за границей, – следователь криво улыбнулся, поняв, что завидует мертвому, – все там будем, кто раньше, кто позже».
Лада Сельникова проснулась, сама не зная от чего. Первые мгновения просто лежала, глядя в потолок. Рассвет чуть заметно раздвинул темноту. Женщина не сразу вспомнила, где она, а вспомнив, улыбнулась. Этот дом она уже не воспринимала как чужой. Даже акульи челюсти с рядами острых мелких зубов казались ей не такими страшными.
«Я у него. И что я тут делаю? Он говорит, что прячет меня здесь от Хайновского, но, по-моему, я просто ему нравлюсь, да и я приятно провожу время», – подумала Лада и повернулась на бок.
Клима рядом не было – примятая подушка, отброшенное одеяло. Одежда лежала на кресле. Светящиеся цифры будильника показывали без пяти четыре утра.
– Как можно подниматься в такую рань, – Лада сладко потянулась, – да и заснули мы не рано.
Она заметила на полу рядом с кроватью ту самую телефонную трубку, по которой Клим говорил о ней с человеком, «которому нельзя не ответить на звонок». Женщины чрезвычайно любопытны. Лада, перевернувшись на живот, подхватила трубку с пола, принялась ее разглядывать в неверном утреннем свете. Как ни старалась, не могла найти шва в корпусе, точно телефон был цельным, как создание природы. Да и кнопки на нем были странные, ни цифр, ни букв, только загадочные значки и точки выступов, чтобы можно было пользоваться на ощупь.
«Будто для слепых делали».
Сельникова перевернула трубку, на обратной стороне была сделана бесхитростная, но очень аккуратная гравировка: «003».
«Даже отверстия для подзарядки нет. Странная вещица, как и ее хозяин. Не пойму, чем он занимается».
– Тебя нельзя оставить даже на минуту, – Клим вошел в спальню резко, Лада даже не успела отложить телефон, – ты очень уж любопытна.
– Если что-то лежит на виду, то, я думаю, можно и посмотреть.
– А потом положить в карман?
– На моем теле карманов нет, – Лада наконец до пояса прикрылась одеялом.
Бондарев забрал телефонную трубку, сунул ее в карман куртки, лежавшей на кресле.
– Есть вещи, которые лучше не трогать, и люди, с которыми лучше не общаться.
– Ты уходишь?
– Мы и так целый день пробыли вместе. Еду на рыбалку, а ты остаешься здесь и не высовываешь на улицу даже нос.
Лада покачала головой, ее длинные волосы рассыпались по плечам.
– Все мужчины одинаковы. Рыбалка!
– Женщины и рыбалка – вот две моих слабости. Признаюсь. Ловить рыбу и соблазнять женщин одинаково увлекательно.
– Это ты меня соблазнил? – засмеялась Лада. – Да это же я соблазнила тебя! А рыбалка – занятие тупое. И с кем ты будешь ловить?
– Ты начинаешь говорить как жена, значит, скоро надо будет расстаться. Через день-два Хайновского арестуют, и ты сможешь распоряжаться собой, как захочешь.
Клим отодвинул дверцу зеркального шкафа, внутри вспыхнул свет, одежды в нем было немного, зато половину гардероба занимали удочки, спиннинги, сачки, поблескивали катушки. На взгляд Лады, он выбрал самые старые, потертые удочки.
– Для себя и для лучшего друга, – сказал Клим, – мой друг умеет многое, в чем-то даже превзошел меня, но в рыбалке – полная бездарность, даже снасти приличные выбрать себе не может и наживку на крючок толком нацепить не умеет.
Лада приподнялась на локте.
– Когда вернешься?
– Еще не знаю.
– Если мне станет скучно, я уйду.
– Если ты умная женщина, а в этом я не сомневаюсь, то останешься. Пока Хайновский на свободе, мой дом для тебя единственное безопасное место. И никому не звони, трубку не поднимай.
– Но меня же, наверное, ищут знакомые.
– Потом скажешь им правду.
– Какую?
– Что нашла красивого самостоятельного мужчину и приятно проводила с ним время.
– Самомнение у тебя…
– У тебя тоже.
Сельникова обвила рукой шею Бондарева, но тот поцеловал ее коротко, без особой страсти, не так, как это было ночью.
Солнце еще не успело подняться, а Бондарев уже подкатил к шлагбауму. На этот раз номер его машины был сообщен охране заранее. Оставив автомобиль на стоянке, Клим подхватил удочки и дальше отправился пешком. Еще серебрилась роса на траве, сквозь деревья угадывался туман над озером.
Президент встретил его у беседки и тут же приложил палец к губам, хотя Бондарев еще и рта не успел открыть.
– Тише, жена еще спит.
– Неужели она тебя отпустила? – усмехнулся Клим.
– Сказала, если пойду с тобой на рыбалку, то домой могу не возвращаться. Так что вдобавок можем с тобой напиться. Восемь бед – один ответ.
– Это так ты обо мне своим друзьям рассказываешь? – послышалось с крыльца.
Клим Бондарев широко улыбнулся:
– Как давно мы не виделись!
Жена президента спустилась по ступенькам, стала рядом с мужем.
– Мне просто захотелось почувствовать себя таким же, как и другие мужчины, но ты разве позволишь, – оправдывался глава государства.
