– …я все равно ночью раскопаю и его из могилы выброшу. Здесь будет лежать мой отец, – надрывалась женщина в черном.
Липский пятился от нее к могиле, пока не наступил на край венка. Мужчины в белых халатах действовали без слов, один забежал к женщине сзади, схватил ее за локти, второй, даже не пытаясь закатать ей рукав, вколол в предплечье шприц с желтоватой жидкостью, поршень быстро пошел к игле. Дочь генерал-майора держали крепко, она визжала, но поделать ничего не могла. Через пару секунд крик оборвался, ее голова, криво покрытая черным платком, свесилась на грудь. Фээсбэшники обступили ее и повели к машине «Скорой помощи», на самом деле они несли ее в вертикальном положении, но со стороны казалось, что она идет сама. Новенькая машина с красным крестом быстро отъехала от кладбищенских ворот.
– Миша особой галантностью не отличался, – сказал Братин, – но если бы он мог слышать и говорить, то встал бы из могилы и уступил бы свое место даме.
– Он за него заплатил, а все, что стоит денег, для Миши было свято, – Липский нервно хрустел сцепленными пальцами, – всю торжественность похорон испортила.
Ладонь легла Липскому на плечо, испуг исказил его лицо, словно Семен боялся прикосновения мертвеца. Он медленно обернулся и тут же расплылся в улыбке.
– Яша! Давно мы с тобой не виделись.
– Привет, Сеня, – расплылся в улыбке Яков Цирюльник, – не мог не прилететь на Мишины похороны. Когда узнал, то не сразу поверил.
Братин подал руку:
– А я стою и думаю: ты или не ты? Хорошо выглядишь.
Цирюльник подмигнул:
– Лучше всех Миша выглядит… на фотографии. Пошли, – он похлопал ладонью по могильному холмику, словно надеялся, что и покойный последует за приятелями.
Трое мужчин медленно шли по кладбищенской аллее. Цирюльник отряхивал ладони от налипшего сырого песка.
– Миша мне незадолго до гибели звонил, – сказал он.
– Я тоже с ним перед самой смертью беседовал, – вставил Липский.
Братин тактично промолчал, ведь последнее время он старательно избегал встреч с опальным олигархом, однако «подколол» Цирюльника:
– Ты уже так сильно в Швейцарии корни пустил, что даже говоришь с акцентом.
– Еще учительница русского языка в школе мне замечание делала, будто я говорю с акцентом. А теперь в Швейцарии мне постоянно напоминают, что у меня русский акцент. Вы бы все договорились между собой, выяснили, какой же все-таки у меня акцент… Странный звонок от Миши был, а сегодня и того «страннее» получилось.
Всему сказанному, сделанному незадолго до смерти люди придают большое значение, ищут в этом потаенный смысл. Хотя, казалось бы, какая разница? Человек все делает незадолго до смерти, даже рождается, если брать планетарный масштаб. Липский и Братин смотрели на Цирюльника, ожидая продолжения, а тот держал паузу, как хороший мхатовский актер.
– Ну? – не выдержал Семен.
Липский грустно улыбался.
– А мне Миша сегодня приснился, – сообщил Кирилл Андреевич.
– Так вот, позвонил Миша мне и сказал: «У меня прогулочный корабль на Москве-реке есть. И я хочу, чтобы ты с Семеном и Кириллом за меня на нем выпил». «Вместе с тобой и выпьем», – отвечаю ему.
– А он? – насторожился Липский.
– Словно знал, что с ним что-то случится, сказал, что вместе с ним выпить не получится.
– Чего тут странного, – встрял в разговор Братин, – только нелюбопытный не знал, что его арест – дело уже решенное.
– Еще не все, – сухо рассмеялся Цирюльник, – Миша умел сюрпризы готовить. Прилетел я в Шереметьево, а меня на выходе из терминала уже юрист ждет и торжественно мне вручает дарственную на тот самый корабль «Аэлита», – он победоносным взглядом обвел Липского и Братина, – волю покойного исполнить надо.
– Ты на корабль поднимался? – Семен почесал затылок.
– Сразу из аэропорта и заехал. Команда на борту, ждут: оказывается, и их Хайновский предупредил перед смертью.
У кладбищенских ворот стояли только машины Липского, Цирюльника и Братина, все остальные разъехались.
– Жду вас вечерком на корабле, – улыбнулся Яков, садясь в автомобиль, – полюбуемся закатом, посидим втроем, как в прошлые годы. Так что не прощаемся.
Солнце уже коснулось городских крыш, когда к причалу в Коломенском подъехала машина Семена Липского. Бизнесмен выбрался на доски настила, скосив глаза, осмотрел идеально начищенные туфли. Семен всегда и во всем любил порядок. В будке у начала причала никого не было, а вот на палубе виднелась пара официантов в белых пиджаках. Один из них, заметив, что на них смотрят, тут же сбежал к приехавшему.
– Добрый вечер, прошу подниматься на борт корабля, – пригласил он гостя и словами, и жестом – вытянул руку, отступив в сторону.
– Братин уже приехал?
– Вас ждут, – ушел от ответа официант.
Охрану Липский оставил на берегу, так всегда поступал не только он, еще не хватало, чтобы в гостях каждый сидел в окружении собственных охранников. У Хайновского тоже была охрана – и что, сильно это ему помогло?
