Вода уже плескалась на палубе, невысокими волнами забегала в кают-компанию. Братин рвался изо всех сил, ему казалось, что две ножки стула чуть поддались, он раскачивался, пытаясь оторвать их от пола. Липский теребил пальцами туго натянутую веревку, глубоко врезавшуюся в ногу.
Семен взвыл, когда почувствовал, что вода заливается в туфли, он закричал отчаянно:
– Тону!!! Спасите!!! – но никто ему не ответил с берега.
Корабль дрогнул, на несколько секунд выровнялся, а затем стремительно качнулся, уходя носом под воду. Рассыпалось выдавленное набегавшей водой стекло.
Хайновский стоял на берегу реки, молча глядя на уходивший в темную воду корабль. Когда крики резко оборвались, он даже не улыбнулся.
– Ну вот и все, – сказал ему Цирюльник и взял под локоть.
– Нет, – покачал головой Хайновский, посмотрел на часы, – минут пять они еще будут живы под водой. Жаль, хороший был корабль.
– Надо ехать.
По осыпающемуся глинистому откосу они поднялись к дороге. На обочине поблескивал лаком новенький джип. Водитель, завидев Хайновского, отбросил недокуренную сигарету на асфальт и поднялся с подножки.
Подполковник Прохоров сидел в своем кабинете мрачнее тучи. За последние дни ему досталось немало. Он притронулся к голове: когда плохо думалось, привык растирать затылок. И тут же отдернул руку. Пальцы прикоснулись к еще не затянувшейся толком ране, липкая прозрачная жидкость сочилась из-под корочки запекшейся крови.
– Черт, забыл… – вырвалось у подполковника.
Рана тут же отозвалась ноющей болью. Болела и голова. Проблем набралось «выше крыши». Во-первых, перестрелка в парке, в результате которой на газоне остались лежать убитыми два бывших охранника покойного Хайновского, один из них почему-то был одет дворником. Свидетели показывали, что стрелял мужчина, вроде бы освобождая женщину. Стрелявшего пока так и не нашли, как и женщину. Они убежали, растворились среди домов. Во-вторых, рано утром обнаружили затонувший прогулочный теплоход «Аэлита», именно сейчас велись работы по его подъему. Все показывало на то, что злая воля Хайновского сеет смерть и разрушения даже после его гибели.
Прохоров ни на секунду не допускал мысли, что Михаил Изидорович жив, – ведь он взлетел на воздух прямо на глазах у подполковника ФСБ, чуть не унеся на тот свет и его самого – руководителя операции по задержанию.
Заключение баллистов по пулям и гильзам, найденным в парке и извлеченным из голов убитых охранников олигарха, повергло Прохорова в шок. Пистолет, из которого стреляли, был занесен в базу данных и числился за Управлением охраны президента страны. На запрос ФСБ оттуда вежливо сообщили, что выяснят, кому выдавалось оружие в тот день, когда были произведены выстрелы.
«Этого еще не хватало, – думал подполковник, морща лоб, – тайна за тайной. Какая связь между охраной президента и Хайновским?»
Зазвенел мобильник в кармане пиджака. Его номер был известен только руководству, а поскольку связаться с подполковником сейчас могли и по внутреннему телефону, он недоуменно пожал плечами и вытащил легкую удобную трубку. Номер на дисплее ему ни о чем не говорил.
«Могли ошибиться и набрать меня случайно», – такое уже случалось.
Поэтому вместо бодрого: «Прохоров слушает», подполковник вяло произнес:
– Алло.
– Антон Павлович? – прозвучал чем-то знакомый голос.
– Да. А с кем я говорю?
– Клим Бондарев. Надо встретиться.
Прохоров до сих пор не знал, кем именно является Бондарев, но поскольку приказа о его оперативном подчинении таинственному Климу Владимировичу никто не отменял, поспешил с ответом:
– Я готов. Вы где?
– В квартале от вас. Распорядитесь и о пропуске на Ладу Сельникову. Она снова со мной, ей есть что вам сказать.
Через десять минут Клим и Лада сидели в кабинете подполковника. Прохоров внимательно выслушал обоих. Теперь хоть что-то для него прояснилось.
«Да, значит, он из охраны президента», – решил для себя Прохоров.
– Вы ошибаетесь, – сказал он Ладе, – Хайновский мертв, вы просто слышали похожий голос. Насколько я знаю, Хайновский вел строительство жилого дома и подземного гаража неподалеку от Кольцевой. Два месяца назад строительство было заморожено. Наверное, вас туда и привезли люди, которым он заплатил еще до своей гибели. Ведь пытался же он убить вас раньше.
– И в парке тоже, – произнесла Лада.
Бондарев не возражал, лишь ухмыльнулся:
– Я думаю, вы захотите свозить Сельникову в подземный гараж, чтобы она все показала на месте? – подсказал он.
– Без сомнения. Я абсолютно официально заявляю вам, что Хайновский погиб.
В дверь кабинета заглянул молодой офицер, но увидев, что подполковник не один, тут же закрыл рот, хотя было видно, что собирался сообщить ему что-то срочное.
– Извините, я на минутку, – Прохоров выбрался из-за стола.
Лада, пока рассказывала о том, что с ней происходило в последние сутки, наконец-то четко сформулировала для себя, что все ее беды начались с Бондарева.
