– А ты как раз меня меньше и легче, с тобой я легко справлюсь, и людей здесь в округе нет совсем. Такой шанс не могу упустить. Или тебя можно в пакет замотать потом и в реку выкинуть, камнем придавив. Всплывешь, когда я уже в город уеду. Или просто скинуть в речку, скажу полез ты с банкой рыбу ловить, ногой в яму ухнул, течением тебя подхватило и унесешь. Вот я голова, да? Да ты не беги, дурашка! Я все равно быстрее, один конец будет.
Не стал я вступать в спор, кто быстрее, а просто дал деру оттуда так, что пятки сверкали. Бежал не думая, куда бегу, без оглядки. Слышал, как за спиной топают ноги Генки, как он пыхтит, в какой-то момент он даже почти схватил меня рукой, но что-то говорило во мне, что он не шутит и я прибавил еще. Впереди была хорошо известная мне яма, заросшая крапивой и скрытая за пригорком, перепрыгнув ее я услышал сзади вопль. Ушел. Сказать, что я был напуган – ничего не сказать. Я забежал домой, закрылся изнутри и избегал встреч с Генкой до конца лета, а он вел себя как ни в чем не бывало. Со временем я убедил себя, что это была лишь дебильная его шутка, но по ночам мне снился иногда бронзовый отблеск его глаз. Я просыпался мокрым и липким от холодного пота, в полной тишине.
Воспоминания о детстве нахлынули на меня. Теплой волной, которая разбилась о вид моей мастерской. Вокруг был беспорядок, расстеленный полиэтилен был забрызган краской, а на мольберте последняя картина представляла собой жалкое зрелище сплошь в красных и черных тонах. Пошлость, а не картина. Сожгу ее, когда закончу.
Я нерешительно приблизился к столу, на нем лежал пожелтевший от времени листок, отпечатанный с двух сторон. Мне было страшно брать его в руки, но я преодолел себя.
Это была копия протокола допроса потерпевшей К. Виктории Алексеевны (фамилия была старательно замазана корректором), при допросе использовалась видеокамера Sony, велась видеозапись, но в показаниях было указано лишь: во всем виноват Миша и его друг Сергей. И две подписи – лечащего врача и следователя.
Но для меня все было гораздо глубже. Взяв бумаги в руки меня вштырило, по-другому не скажешь, я словно вдохнул полные легкие мутной воды, перенесясь в прошлое. История Вики была для меня поворотной, узнал я о ней спустя год после случившегося – нам первокурсникам рассказывали в интересах нашей же безопасности наиболее жесткие случаи, происходившие со студентами.
Про Вику рассказ был сух, но очень эмоционален. Тихая девочка, которая особо и не шла с парнями на контакт, поехала на учебу в маршрутке. Разговорилась с водителем, веселый, молодой, ранее судимый (но ведь на лбу этого не написано) в процессе общения тот в шутку позвал на свидание, а она согласилась. Он подъехал к ее дому на тускло-желтой Газели, она с золотыми косами и белой блузке запрыгнула на переднее сидение. Они поехали кататься. Через какое-то время они увидели идущего по обочине мужчину. «О, Серега! Кореш мой давний, дай тормозну. Серега, ты куда бредешь? Подбросить? Ты же не против, Вик?» Так она и оказалась на переднем сидении между водителем и «случайным» пассажиром. Кореш вел себя развязно и начал практически сразу приставать, на просьбы девушки остановиться Михаил лишь прибавил газу и направился в лес.
Ее нашли случайно, дальнобойщик заметил на трассе какой-то белый предмет, который едва шевелился. Остановившись он был в ужасе – это был обугленный ком человеческой плоти в остатках грязно белой блузки. Искалеченное тело продолжало бороться если не за жизнь, то за отмщение.
Потом станет известно, что подонки многократно изнасиловали ее, били монтировкой, а чтобы окончательно скрыть преступление сначала придушили, а затем облили бензином и подожгли. Но она пришла в себя. Восемьдесят пять процентов кожи уничтожено огнем, кровь смешалась с грязью и покрыла тело сплошной коркой, волосы сожжены полностью, глаза лопнули от высокой температуры и вытекли, но сознание было при ней. И она ползла, на звук трассы. Ползла, а ее пальчики отламывались, цепляясь за грунт. В реанимации она жила еще ночь. Но она успела сказать главное – имя убийцы.
Я настолько был ошеломлен услышанным, что начал собирать по крупицам все подробности произошедшего, пошел общественным помощником в прокуратуру, навязался следователю, который расследовал дело и, наконец, узнал место, где все произошло. Ночью я приехал туда и фонарем нашел то проклятое место, кострище не заросло травой. По наитию я положил ладонь на землю и меня поразили воспоминания. Флэшбеками я увидел все, что произошло в тот день, почувствовал все, что и она и это было невероятно мучительно больно. А еще слышал слова, которые они говорили и была среди них фраза, от которой я дрогнул: «Куда же ты бежишь, дурашка?».
