Толик не смотрел репортаж, но был как никто другой в курсе происходящего в стране и мире, работая на передовой – в похоронной команде. Внезапно возникший и стремительно распространяющийся вирус косил всех без разбора, несмотря на вводимые карантинные меры.
– В общем слушай, – озираясь по сторонам сказал Васильич, – сняли сюжет свободные журналисты, которые вывели закономерность – часть людей переносили эту заразу бессимптомно, других лихорадило, у третьих лопались сосуды в мозгу, на коже, в теле, да я сам это видел на вызовах – выглядело это все жутко, как менингоковая инфекция, только жестче. Но не в том суть, во всех историях общим было одно, и тем, и другим снился сон в период кризиса: красный карнавал. Ну знаешь там, венецианский карнавал, где все в костюмах – только красного и бордового цветов. Огромные площади, кружащиеся люди в чумных масках и голос, который призывно зовет тебя. Ты идешь за ним, идешь, а в конце баба в красном, прям как эта! И она тебе делает предложение, согласишься – будешь жить, отвергнешь – кирдык.
– Инфернальненько – прокомментировал Толик, как человек, столкнувшийся с фанатом ТВ-шоу про рептилоидов. – Так что за предложение?
– Да не колется никто, – не заметив насмешки, продолжил Васильич, – говорят, что помнят только, что соглашались. А на что их подписали – не помнят.
– Да уж, Васильич, поменьше смотри телек, там не такое наснимают ради рейтингов. А баба эта, может часть розыгрыша какого, ты лучше посмотри, не прикрутили ли тебе в толчке скрытую камеру, а то реально на всю страну обосрешься. – загоготал Толик и встал из-за стола.
– Да иди ты, – недоверчиво покосился в сторону общего туалета Васильич.
– Иду-иду.
Зайдя в свою комнатушку, Толик бросил рюкзак на единственный стул. Из-под кровати из нычки достал пузырь водки, налил себе половину стакана и натощак залпом опрокинул его в себя. Дыхание сперло, обжигающую жидкость желудок хотел отвергнуть, но опытный спортсмен на волевых обуздал стихию. Порывшись в рюкзаке, достал пузырек со спиртом – вот он «НЗ – неприкосновенный запас», поставил его на стол. Тепло растеклось по телу. Не раздеваясь, Толя плюхнулся на кровать и начал проваливаться в сон, глубокий как Марианская впадина, как он того и хотел.
Васильич шмыгнул носом, его колотил озноб. Простуда в межсезонье раньше не удивила бы его, но сейчас, когда в каждом чихе мерещился «Красный карнавал», он заставил себя подлечиться.
Насыпав черного молотого перца на дно стакана, плеснул в него граппу, которую хранил уже два года после давно позабывшейся поездки в Крым. Сделав глоток и зажав нос крепкой пятерней, он постоял некоторое время без движения. Вышибло слезы, лоб покрылся испариной, но нос задышал. «Вот тебе, зараза! Куда тебе тягаться с народными средствами!» Отчетливо понимая, что к жене лучше не соваться, он присел на кресло, накрылся старым фланелевым пледом и стал мерно сопеть. В полночь лихорадка вернулась, с трудом разлепив глаза, он тяжело встал и, покачиваясь, побрел по коридору в поисках аспирина. Таблетки были в комнате, где спала Валька. Отворив дверь, он не увидел ни зги. Наконец нашарил рукой выключатель. Добыв свет, он вздрогнул.
В комнате творилось что-то странное, она словно раздалась в размерах и представляла собой вместо привычных 12 квадратов просторный зал. Стены и пол были в нем загажены какой-то серо-коричневой порослью, которая представляла что-то среднее между высохшими кустами и ползущей слизью, одно слово гниль. И запах стоял самый прескверный, пахло смертью. Предметы обихода и мебель сплошь покрылись этой мерзкой массой и лишь отдельными очертаниями давали понять что есть что.
В самом центре этой уродливой инсталляции стояло существо: голое, наполовину вроде баба, на другую – мужик, оно постоянно меняло форму, под кожей бугрились и перекатывались то ли мышцы, то ли кости. Седые редкие волосы свисали длинными прядями с головы. Чудовище стояло спиной к Васильичу, который тут же забыл о своем самочувствии, страх сначала за себя, а потом и за супругу пробудил в нем неистовый всплеск адреналина, который купировал вопросы: как и почему? В этот момент все происходящее казалось кошмаром наяву. Он боялся зажмуриться и отвести взгляд. Существо, почуяв его присутствие, медленно стало поворачиваться. Наклонив в сторону голову, оно обнажило три ряда острых зубов, за которыми скрывались пульсирующие пурпурные жабры. Глаз не было. Вместо этого на периферии головы набухли шишки с углублениями, в которых быстро-быстро завибрировали перепонки. «Оно меня слышит и чувствует, черт побери!» – мелькнула догадка.
