Даже в пределах ближайшею Подмосковья на граффити-рейдах происходили забавные случаи. Идем мы как-то с Бабочками по Рижскому направлению, рисуем, малость увлеклись. И тут нас кто-то окликает. Смотрю — совсем рядом сидит большая компания мужиков кавказской наружности. Зовут подойти, причем настойчиво. Ну, думаю, сейчас будет разборняк с блюстителями чистоты стен или, хуже того, запутинцами. Убежать всем не получится точно. Отправляю девчонок подальше, сам иду к мужикам. У них там еще и пикник, все поддатые, «Рисуешь?» — вопрошает один. Отрицать глупо, только что у них на глазах вывел «Россия без Путина!». Да, говорю, рисую. Про себя продумываю легенду про заработки нищего студента, это порой и с работниками ЖД, и даже с ментами прокатывает. Но в этот раз сочинять не приходится, ибо следует вопрос: «А можешь вот здесь на стене нависать «Баку»?». Без проблем, говорю. После того, как я это сделал, щедрые азербайджанцы еще и скинулись но полтиннику, так что расход краски окупился раз в десять. А через недельку я вернулся на то место и превратил нейтральную надпись «Баку» в идеологически верную «Бакунин — наш горой!».
Но самая веселая история произошла, когда одним погожим днем рисовать отправились я, Цезарь, недавно вступивший школьник Костя и неразлучные Мусин с Семейкиным. Баллонов и заборов было много, бомбили от души. Дали потренироваться Косте, я традиционно писал левацкие лозунги и рисовал знак анархии, Цезарь старательно выводил партийный телефон. Попробовал себя в деле и Семейкин, но у него вышло не очень: только после его объяснения я понял, что подобие жука на стене изначально задумывалось как серп и молот. Руслан же рисовал очень прилично, прямо как граффитчик-профессионал, хотя и с большим расходом краски. Когда иссяк последний баллон, мы отправились искать ближайшую станцию. Ей оказалась какая-то сиротливая платформа, на которой большинство электричек не останавливалось. Ждать предстояло порядка часа.
И тут Мусин и Семейкин занялись любимым делом — принялись задавать каверзные вопросы Сергею и выводить на чистую воду его идейное несовершенство.
«Сергей, а как тебе план Шанешникова по захвату власти?» — привычным басом вопрошал Руслан. Тут небольшой, как модно говорить, дисклэймер: Шанешников — это не слишком активный сторонник АКМ, на моей памяти прославившийся двумя вещами. Во-первых, однажды он пришел на какое-то шествие, повязав на манер арафатки оренбургский пуховый платок. И ушанку еще надел. Во-вторых, однажды с таким упорством пинал возле штаба коробку из-под пельменей, что в итоге на ней же поскользнулся и упал. Собственно, вся краткая биография героя. Верно понимающий потенциальную неадекватность плана Цезарь приложил все усилия, дабы соскочить с темы и не шокировать сидевшего рядом новичка. Не получив внятного ответа, друзья вновь отправились гулять по платформе, вынашивая следующую головоломку для председателя АКМ.
К слову, я дико заинтересовался тем самым планом Шанешникова и через некоторое время выпытал у Руслана все детали. На поверку все оказалось довольно банально и прозаично. Надо изготовить листовки, раздать их сначала на одном заводе, потом на другом, и так на всех имеющихся предприятиях. А после этого захват власти происходит сам собой. Тупорыло и скучновато. На уровне названия звучало намного более интригующе.
Долго ждать возвращения вопрошателей не пришлось. Проведя последнее совещание, Мусин задал вопрос в лоб: «Сергей, а если бы Анпилов за одну минуту построил коммунизм, ты бы у него отсосал?» Неожиданный поворот, туг прифигели все. Даже Цезарю потребовалось несколько секунд перед тем. как выпалить «Руслан, еб твою мать, иди на хуй! Хуйию такую спрашивать!»
Но Руслан был готов к подобному ответу и выдал, похоже, заготовленную реплику:
«Все с тобой ясно, Сергей. Никакой ты не коммунист, раз не готов ради коммунизма на такую мелочь!»
Тут подключился Семейкин: «Да я бы ради коммунизма, так сказать так, хоть каждый день сосал, хоть каждую минуту, хоть каждую секунду, ради коммунизма!»
Слегка краснеющий перед новичком Цезарь кое-как заглушил речетатив Михаила, прервал рассуждения о готовности коммунистов к свершениям и отправил друзей дальше гулять по платформе. Поездка завершилась мирными рассуждениями Мусина о пищевой промышленности. Поедая купленные Серегой сухарики, он долго рассуждал о том, как плохо и невыгодно покупать фабричные сухарики и как правильно и выгодно сушить хлеб самому. Доев за милую душу все «буржуазные» сухарики, Руслан как-то замолк, и мы спокойно разъехались по домам.
Смех смехом, как сказал бы Максим Фирсов, однако главной и самой острой темой лета 2004 года была монетизация льгот. Совершенно людоедский законопроект Грефа-Зурабова-Кудрина предполагал замену социальных льгот смехотворными выплатами. В народе эта инициатива одобрения, мягко скажем, не находила. Под удар попадали наименее защищенные категории граждан, особенно цинично выглядело наступление на ветеранов накануне 60-летия Победы.
