Практически сразу после раскола освободился из тюремного заключения Александр Шалимов. Отмотав срок за бросок коктейля Молотова в здание сайентологической секты, Саня практически сразу включился в деятельность. Поскольку до его освобождения мы знакомы не были, сложно судить, сильно ли человек изменился в тюрьме. По блатной романтикой он проникся определенно, при этом оставаясь довольно классическим левым реваншистом начала нулевых. Помимо организационной работы, Саня внес значительный вклад в неформальную жизнь коллектива. «Повремени, повремени», «стебануло», «газанули», «мошки-мандавошки», «бабка суетой-муетой торгует», «сами себе на хуй наступаем», «девка босоногая покоя не дает» — эти фразы стали в нашей среде крылатыми. Фееричные рассказы про сокамерников вроде Паши Птеродактиля или Яши Краснодарского и похождения друга детства Лени Голикова (не путать с пионером-героем) тоже стали неотъемлемой частью фольклора АКМ. Как-то после митинга на Чистых Прудах нас спонтанно пытались атаковать наци, которые тусовались там в больших количествах. Соотношение сил было явно не в нашу пользу, но тут случилось неожиданное, Шалимов сделал шаг навстречу нападающим, и его фирменного «Маму твою ебал!» оказалось достаточно, чтобы боны в нерешительности отпрянули. Так что шутки шутками, но порой весь этот колорит приносил пользу.
Другой знаменитый политзаключенный АКМ Игорь Федорович (обвинялся в попытке взорвать Мосгортранс в знак протеста против роста тарифов) вышел значительно позже и в деятельности обновленной организации по сути не участвовал. Больше занимался защитой политзаключенных, а в разговорах перманентно шутил про бомбы. В итоге попал в лапы психиатрии якобы за петарду, запущенную под Новый год в консьержку подъезда.
Нацболы всегда гордились тем, что партбилет № 4 был выдан Егору Летову. Хотя он позже и вышел из партии, факт остается фактом. В АКМ музыканты подобного уровня не состояли, но все же Иван Баранов тоже стал для левого движения знаковой фигурой. Его «Эшелон» выступал на разогреве у «Гражданской Обороны» и оставлял хорошее впечатление. Главными хитами были перепевы советских гимнов вроде «Ленин. партия, комсомол!», позже вышел и альбом с песнями собственного сочинения весьма недурного качества. Текст к одной из них под названием «Революция воли» написал Удальцов. В левом сообществе еще очень любили в меру наивно-нелеповатую сольную песню Ивана под названием «Проверки на дорогах». Лично мне она никогда особо не нравилась, но на комсомольских пьянках кто-нибудь постоянно затягивал: «Вылезай, буржуи, будем вас судить!» Музыкальной деятельностью Иван не ограничивался и свадебным генералом не был. Его месили дубинками в автозаке после прорыва на «Антикапе‑2002», мы вместе отправляли газету, участвовали в акциях и боролись с только начинавшейся в Москве уплотнительной застройкой. Печально, что сегодня Ваня отошел от дел и значительно поменял политические взгляды. Тем не менее, свою лепту в формирование нашего поколения он внес, и немалую.
Был заметен и еще один творческий человек, товарищ Осипов. Веселый разбитной панк в тельняшке, умевший моментально перевоплощаться из профессионального пикапера в лектора по марксизму и наоборот. Его не пугали ни задержания после акций, ни голова, пробитая пущенной нацистом бутылкой. Со временем Саня постепенно отошел от дел и превратился в организатора музыкальных мероприятий под псевдонимом Аор. Вступил в АКМ и один из его лучших друзей, Петя Иванов. Сегодня он известный урбанист, при этом никогда не отказывался от своих убеждений. Мы порой видимся на мероприятиях левой интеллигенции. А тогда мы просто вместе пили сиротское пиво после политических мероприятий и делились друг с другом различным творчеством собственного сочинения. И это было чертовски здорово!
Одним из ветеранов АКМ заслуженно считается Жека Кузнецов. Участвовал с очень раннего возраста и практически с основания организации, ненадолго уходил в СКМ, но вернулся на волне роста активности. Фанат ЦСКА и русского рока, он всегда в первых рядах во время кипиша. Работа и семья никогда не останавливали. То же самое можно сказать и про его закадычного друга Рината (которого Женя, даже будучи навеселе, всегда называет исключительно по имени).
