— Ну, уж это!.. — Игорь не успел мигнуть, как маленькая ручка изящно и плутовски сделала ему нос и тотчас снова спряталась на подоконнике.
— У вас, наверное, много кавалеров? — сдержав улыбку, спросил Соболев.
— Хватает. Вас как зовут?
— Игорь.
— А меня Ритой, Все равно приходите! — И доверительно девушка сообщила: — У нас на танцевальных вечерах лещенковские пластинки иногда крутят.
Игорь спросил Риту, что она думает делать после того, как институт кончит.
— А зачем загадывать вперед? Главное, сейчас пожить хорошо! — убежденно ответила Рита.
Секретарь комсомольской организации института, Олег Калатуха, парнишка, недавно приехавший в город из села, добросовестный и на многое еще в городе смотревший большими глазами, Риту сразу узнал по описанию.
— Это Зубкова. Со второго курса. Чем она интересуется? Не знаю…
— Вот поинтересуйся, — заметил ему Соболев. — И поинтересуйся, много ли таких девочек пришло в институт и откуда они пришли.
В тот вечер, придя из института, Соболев собрал в горкоме внештатных инструкторов и страстно доказывал им, что надо больше, как можно больше заниматься с юношами и девушками, которых с детства родители не приучали к труду. Надо требовать с них, может быть, учить их. В жизни, когда все сейчас так устраивается, эти люди хотят на чужой шее, что ли, в жизнь войти? Или разве хорошо, если они войдут в жизнь слепыми котятами?
Теперь Рита, одетая в узкое модное платье, в тяжелом накинутом на плечи демисезонном пальто, невесело следила за играющими.
— Можно тебя на минутку? — окликнули Соболева, когда он еще не успел подойти к Рите.
Рудаков, задыхающийся и разгоряченный, спешил ему навстречу. На висках Рудакова, там, где начинались волнистые черные волосы, выступили синие жилки.
— Хорошо играют студенты? Глядишь, лучшими на фестивале будут, — задиристо сказал Соболев.
— Ну, это еще неизвестно: студенты или кто другой, — внезапно обидчиво сказал Рудаков.
— Посмотрим, посмотрим, — улыбнулся Соболев.
— А что смотреть, — улыбнулся и Рудаков, но улыбка у него была беспокойная, ревнивая. — Игорь, я тебя спросить хотел. Ты в каких-нибудь соревнованиях участвуешь?
— А как же. Я ведь гимнаст. Центральные наши учреждения соревнуются с кирпичниками. А что?
— Ничего. Посмотреть хотел.
— Ну-ну. Смотри! Часов в двенадцать приходи. Знаешь, где играют центральные учреждения? Ну вот и приходи.
Когда Игорь тронул Риту за плечо, она обернулась к нему, словно досадуя, что ее побеспокоили. Но на самом деле она видела Соболева, еще когда он разговаривал с Рудаковым. Молодой парнишка, заговоривший с нею в институте, понравился Рите. С тех пор она все ожидала, что он придет в институт на танцы. Но Игорь не приходил. Теперь Рита, увидев Игоря на фестивале, узнала, что это секретарь горкома комсомола. И сникла. Ей казалось, что у секретаря горкома должна быть холодная, бюрократическая душа.
— Что же вы участия ни в чем не принимаете? — спросил ее Соболев.
— Не хочу — и все, — ответила Рита и отвернулась.
И снова обида за девушку, которая могла бы быть красивее и лучше, чем она есть, больно уколола Соболева.
Соню Игорь разыскал на берегу Ини. Всегда такая общительная, сейчас она сидела в стороне от всех, к самому подбородку подтянув колени. Опершись подбородком на колени, Соня мечтала… Она только что вышла первой в соревнованиях по гребле на одноместных байдарках. Соне хотелось в следующий раз взять первенство по области. Ей всегда чего-нибудь хотелось, и порою, как сейчас, Соня сама не знала, чего еще.
Соня вспомнила, как Иван Овсянников встречал ее, когда она возвращалась с соревнований. Много месяцев прошло с тех пор, как он уехал. Целина… Как живется Ивану в тех краях?
— Ты что, нездорова?
— Ну да, нездорова! — ответила Соня с той внешней беспечностью, из-за которой можно было подумать, что она никогда ни над чем не задумывается серьезно и, конечно, никогда не болеет.
— Тебя поздравить можно?
— Если хочешь! Игорь, а ты мог бы плыть… пять часов подряд?
— Иногда человек чувствует себя необыкновенно сильным. Вот так и у меня сейчас, представляешь, Соня?
— Это хорошо… Если… необыкновенно!
По реке плыли лодки, не спортивные, а обычные, для катанья. На одной из них издалека можно было разглядеть Мишку Корнюхина, который один занимал чуть не половину лодки. Он греб, и весла казались перышками в его огромных мускулистых руках, перышками, которыми он легко и затейливо чертил что-то по воде. Напротив него сидела сияющая Ира Яблокова.
— Э-эй! Ловите! — закричала Соня и, вынув из букета, что лежал возле нее, два самых больших георгина, бросила их в лодку. Корнюхин на лету поймал георгины и отдал их Ире. Оба они благодарно замахали руками.
Соня и Игорь разговаривали недолго. Отходя, Игорь не заметил, с какой подозрительностью посмотрел на него подъехавший к берегу на велосипеде Рудаков. Федор бережно положил велосипед на припорошенный опавшим золотистым листом косогор и опустился на траву рядом с Соней.
— Я очень долго искал тебя, Соня…
