Если бы Игорь в эту минуту был рядом, он удивился бы, как вежливо и выдержанно разговаривал Федор с Соней, и вообще новый тон появился у него с тех пор, как он познакомился с нею и с товарищами с кабельного завода.
— Понять не могу, почему меня все время кто-нибудь ищет. А я все время на речке. С восьми часов утра!
— Соня, я хочу тебе сказать очень важную вещь. Только ты не удивляйся, в самом деле! Соня, ты… выходи за меня замуж!
— Что? — ахнула Соня. — Замуж?
— Ты же слышала, не буду я тебе повторять несколько раз, — грубовато сказал Рудаков, и на красивом его лице появилось колючее и мстительное выражение.
— Да ты подожди, Федя. Что уж так: замуж!
— Нет, ты сейчас скажи!
— Сейчас или никогда? — пошутила Соня.
— Конечно.
— Значит, никогда, — сказала Соня и ждала, что будет.
А Федор поднялся, взял велосипед; с сожалением взглянув в юное лицо Сони, он подумал сейчас, что у Сони самое заурядное, девичье, круглощекое лицо. Маленький нос, губы чуть вперед. Но Соня, посмотрев на Федора, вдруг сощурила синие глаза, и это придало ее лицу выражение славное, боевое и сильное. Федор знал свой характер и знал, что никогда больше не скажет этой чудесной девушке того, что сказал сейчас.
А Соня, разбежавшись, бросилась в речку — хотя вода была холодная и никто уже не купался — и поплыла к своим.
Лена Лучникова не любила клумбовых цветов. Она вообще не любила в жизни ничего искусственного. Вот почему ей особенно хорошо было в лесу.
Зимой, когда Соболев сказал, что каждому работнику аппарата нужно самому, хотя бы для того чтобы подавать комсомольцам города пример, заниматься в физкультурной секции, Лена выбрала баскетбол. Легкий красивый вид спорта быстро увлек девушку.
На этой поляне были почти все в майках. И Лена тоже была в голубой майке, в трусах. Удивительно хорошо она себя чувствовала на зеленой поляне, когда тело пружинило и становилось быстрым и легким, когда всей душой чувствовала неповторимую силу своего поколения.
Баскетболисты центральных учреждений проиграли учителям, и Лена ушла с поля с тем чувством легкой обиды и досады, которое бывает у спортсмена, когда все силы вложены в победу, а победы все-таки нет. Но было так хорошо в лесу. На поле выбежала мужская команда. Среди учителей быстро, уверенно играет Толя Чирков. Анатолий был тех лет, когда юноши стесняются своего возраста. Но солидность не пошла бы к Толе.
Штрафной. Чирков бьет. Судьи стоят по обе стороны от него, подняв пальцы на вытянутых руках, точно произносят приговор.
Гол. Мяч взяли голубые. Толя тотчас подлетел к ним, раскинув руки. Перехватил мяч. Он обманывает, изворачиваясь, и бросает мяч совсем в другую сторону поля. Мяч снова ловит розовая майка.
На фанерной дощечке, прибитой к дереву, появляются написанные мелом цифры — счет забитых мячей. Учителя опять побеждают.
Судьи-добровольцы бегают, зажав зубами свистки. Они словно скользят по земле со срезанной травою, успевая замечать неуловимые глазом моменты. Одеты они по-летнему, хотя осень: в белые полотняные брюки и шелковые тенниски. Кажется, что в этом году длиннее стало лето. Мяч то и дело мечется из стороны в сторону, и следом за ним бегает вся команда.
— Толенька, положи! — кричат болельщики Чиркову, когда мяч снова в его руках: на него надеются.
Толя Чирков ниже других, хотя обычно кажется, что он высокий, может потому, что он худ. И Лена болеет за Толю тоже, хотя Толя не из центральных учреждений.
Ведь когда Лена любила Соболева, ей казалось, что она никого уже в жизни снова полюбить не сможет. Но невероятно дорог становится человек, когда он растет на твоих глазах, с каждым днем становится могучее и чище и душа его раскрывается, как бутон, который несет в себе богатый, еще никому не ведомый цветок. С Толей Лене было даже интересней, чем с Соболевым. Игоря она теперь чувствовала товарищем, близким, самым дорогим на свете. Но, когда она любила Соболева, она боялась сказать об этом даже Люсе, а о том, что ей нравится Толя Чирков, что он хороший, очень хороший парень, Лене хотелось рассказать всем!
К Лене подбежала Соня Цылева. Их футболист неудачно упал и очень ушиб ногу. Лена и Соня вместе водили его к врачу, а потом отправляли в город.
— Лена, а костры зажигать можно? — спросила Соня.
— Зажигайте!
— Ты знаешь, на одной лодке у нас уключина сломалась. Ну, прямо ничего не можем поделать…
Лена, скинув розовую куртку из легкого сукна и оставшись в недлинном синем платье, помогала Соне чинить уключину. Когда почти все уже было готово, Лена почувствовала, как возле ноги ее, чуть не по самую щиколотку зарывшейся в песок, что-то зашевелилось. Вздрогнув, Лена посмотрела. Блестящий уж неторопливо вылезал из песка. В двух шагах стоял Толя и смеялся. Лена догадалась, что это Толя выпустил ужа в песок. Высвободив из песка ногу, носком тапочки Лена поддела ужа и бросила в воду. Уж поплыл по реке, подняв черную, с золотой шапочкой голову.
— Ну, почему ты такая не боязливая, Лена? — восхищенно спросил Толя.
— Уж какая есть, — улыбнувшись, ответила Лена.
Лена и Толя, не сговариваясь, пошли в лес.
