Ни Михаил, ни Катя не знали и не могли тогда знать, что еще 8 декабря в Ставке Верховного Главнокомандования была подписана директива о подготовке новой операции по прорыву блокады города Ленина, получившей кодовое название «Искра». Не могли они знать и того, что уже через несколько дней Вологдин и его боевые товарищи будут наносить удары по опорным пунктам врага, расчищая путь идущим в наступление советским частям, а еще через шесть дней, разорвав зловещее кольцо блокады, соединятся войска Ленинградского и Волховского фронтов. Они не могли знать этого, но твердо верили, что так будет.
— Погуляем часок? Сходим к Неве, — предложила Катя.
— У нас же нет ночных пропусков, — засомневался Вологдин.
— В такую ночь можно и нарушить приказ. Смелее, товарищ капитан!
— А что? Рискнем. Но только, прошу тебя, оденься потеплее.
Вологдины вышли на пустынный Кировский проспект и неторопливо спустились к Петропавловской крепости. Под ногами похрустывал снег, а в небе алмазной россыпью горели звезды…
Звезды светят всем, но светят по-разному. Особенно сильно — хорошим людям, тем, кто добр сердцем, чист в помыслах, кто идет вперед, указывая путь другим жаром своей неуемной души. Ярко и тепло светили они сейчас Кате и Михаилу, которые, обнявшись, шли по затемненным улицам Ленинграда. Начиналось 1 января 1943 года.
Ранним январским утром в прозрачном морозном воздухе далеко разнесся гулкий сигнал боевой тревоги. Взорвав тишину фронтового аэродрома, он выгнал людей из теплых землянок, бросил их к самолетам, возле которых уже разгружались автомобили с бомбами и снарядами, рокотали спецмашины — водомаслозаправщики и стартеры, готовые вдохнуть тепло и жизнь в двигатели «илов».
В девять тридцать 12 января от верховьев Невы до аэродрома прогремели раскаты канонады. «От Синявинского выступа доносится», — определил капитан Вологдин, посматривая на часы. Михаил не раз летал в те места на разведку и фотосъемку. Лишь на полтора десятка километров, а кое-где и меньше, отстояли друг от друга войска Ленинградского и Волховского фронтов. Три часа хода по хорошей дороге. А сколько времени и сил понадобится, чтобы одолеть эти километры через траншеи и доты, глубокий снег и минные поля, под губительным огнем? Берег Невы, где засел враг, крутой, обрывистый.
Гитлеровцы облили береговые склоны водой. На ледяную гору непросто забраться. Тут же — линия траншей, доты и дзоты. Сколько их помечено на разведкарте!
«Ничего, сокрушим, не яря столько готовились. А какой порыв! Скоро скажем волховчанам: «Привет, братки!» — радостно думал Вологдин.
Он посмотрел на планшет и представил блокированный город. В памяти вставали голодные, исхудавшие люди возле прорубей на Неве, морщинистые, старческие лица детей, неубранные трупы на улицах, застывшие у тротуаров, занесенные снегом автобусы и троллейбусы…
— Началось наконец-то, — подходя к Вологдину, приподнято заговорил Киселев, недавно получивший звание лейтенанта. — А мы что медлим?
— Скоро и наш черед, Алеша! Полетим бомбить то, чего артиллеристы не доломают.
— Сильно гремит бог войны. Боюсь, нашим штурмовикам работы не останется! — весело сказал лейтенант.
— Не бойся, и нам работенка перепадет, — ответил Михаил.
Никто заранее не говорил летчикам и техникам о дате начала наступления. На вопрос Киселева: «Значит, скоро наступать?» — прокомментировавшего повестку дня партийного собрания об авангардной роли коммунистов в бою, майор Гусев довольно резко ответил: «Командование знает когда, а нам надо ждать и помалкивать». В докладе на собрании комэск говорил о наступлении без привязки к срокам — о предстоящей штурмовке укрепленных пунктов, позиций артиллерийских и минометных батарей. Но и без его слов смысл происходящего был ясен каждому коммунисту.
И вот прогремели долгожданные раскаты артиллерийского грома.
Техники быстро закончили подготовку машин, но сигнал к вылету все не поступал. Вологдин слышал, как Киселев и авиамеханик Иванидзе говорили, что нет ничего хуже, чем ждать и спать на потолке. Гром на Неве усиливался, в это время комэск и приказал собрать летчиков возле его самолета. Майор объявил, что артподготовка рассчитана на два часа двадцать минут, цели для штурмовиков — не подавленные артиллерией опорные пункты врага.
Еще не погасли последние вспышки орудий, когда вперед на лед Невы бросилась пехота и над полем боя появились краснозвездные «илы». Вологдин повел звено на два оживших дзота. Бомбы вздыбили снег, бревна и землю. Черные воронки, образовавшиеся после взрывов, хорошо заметные на белом снежном покрывале, отметили места падения соток. На очередном заходе трассы снарядов и нуль потянулись от самолетов ко второй вражеской траншее.
