— Слушай, Иван, а ведь и я, оказывается, давно уже отцом стал, — разоткровенничался вдруг Михаил.
— Ты? Отцом? Это с каких таких статей?
— Нет, в самом деле. Оказывается, Катя решила удочерить девчушку, которая без родителей осталась. Наша, ленинградка, Галинкой зовут. Сейчас в детском доме на Урале.
— Такое одобряю. Я сам, если Наталья мне семерых не родит, полный дом ребятни усыновлю. Ну извини, Миша, я помчался. Дел у меня больше, чем волос на голове осталось!
Михаил посмотрел ему вслед. Думалось о своем. Конечно, своеобразным человеком был предшественник, недолюбливали Нозлова в эскадрилье. И тут же пристыдил себя: «Легко в чужом глазу соринку увидеть, в своем бревна порой не замечаешь. Еще как сам покажусь на его месте. Людей и техники в три раза больше, чем в звене… Опять же вся эскадрилья «илы» получила двухместные».
А круговорот в природе, невзирая на войну, шел своим чередом. Совсем недавно, кажется, когда шли на прорыв через белую мглу по заснеженной Неве солдаты, бушевал вьюгами январь, и вот вступила в свои права весна, постучавшая в окна домов и людские души светлой обнадеживающей капелью.
Беспокойными выдались весенние месяцы для эскадрильи. Летчики изучали и осваивали новую технику — двухместные «илы». Экипажи вводили машины в строй, проверяли оружие, отрабатывали взлеты и посадки, облетывали самолеты… А на завтра планировался боевой вылет.
Вместе с Иванидзе и воздушным стрелком младшим сержантом Долговым Вологдин хлопотал возле нового «ила». Гога придирчиво осматривал агрегаты, магистрали, провода, бурча под нос, что если будущий сын его слушаться не будет, отдаст его в мотористы. Долгов сосредоточенно колдовал у крупнокалиберного пулемета в задней кабине. Экипажу предстояло ввести машину в боевой строй, проверить оружие, облетать самолет в зоне, отработать взлеты и посадки.
Долгов доложил о готовности. Нравился Вологдину новый подчиненный. Парень ладный, пусть ростом не вышел, зато в кабине ему будет просторней. А каков из него боец — первые полеты покажут.
Вылет предстоял на рассвете. Раньше для получения задания собрались бы только летчики с двенадцати машин. А тут на инструктаж пришло двадцать четыре человека — летчики и воздушные стрелки. Майор Гусев, с удовлетворением оглядев присутствующих, заговорил:
— Нашего полку прибыло. Новые машины облетаны. Теперь пришел черед испытать их в бою. — Комэск подошел к прикрепленной на доске карте, испещренной красными и синими значками. — Задача — ударить по железнодорожному узлу. Эскадрилью поведу сам. Действуем по такой схеме…
Командир эскадрильи ставил боевую задачу, и словно оживали значки на карте, лежавшие перед ним на столе макеты самолетов. Летчики делали пометки на своих топографических картах, уточняли детали.
Фашисты не ожидали налета. Их служба воздушного наблюдения прозевала советские самолеты. Зенитки затявкали тогда, когда девятка краснозвездных «илов» была уже над целью.
Сквозь задержавшуюся у земли утреннюю дымку Вологдин увидел на путях эшелоны — открытые платформы с танками, круглые цистерны с горючим, красные товарные и зеленые пассажирские вагоны. Заходили в атаку с различных направлений и высот. Звено Вологдина атаковало первым. Его задачей было подавить зенитную батарею.
Возле пушек суетились солдаты, не зная, с какого направления ставить завесу летевшим, казалось, со всех сторон «илам». Михаил нажал кнопку — и к орудиям понеслись огненные трассы реактивных снарядов. Заметались багровые смерчи, врассыпную бросились от орудий уцелевшие зенитчики. Длинными очередями бил по ним из пулемета младший сержант Долгов.
Бомбы накрыли эшелоны, постройки, станция окуталась дымом. Слышались гулкие взрывы. В небо то и дело вздымались желтые всполохи. «В крытых вагонах были боеприпасы», — понял Михаил. Его обрадовало мысленное «были», относившееся теперь к боеприпасам, и к цистернам, и к вагонам, да и, пожалуй, ко всему железнодорожному узлу. На восстановление станции врагу потребуется немало времени.
«Илы» уходили к своему аэродрому, землю за ними еще рвали взрывы.
В авиации говорят: «Разбор полетов — форма учебы». На нем Гусев отметил удачные действия экипажей. Довольно потирая руки, подытожил:
— Вы знаете, в налете на железнодорожную станцию участвовало двенадцать машин. Фашисты же вопили по радио, что их атакует полк штурмовиков, просили прислать побольше истребителей. Славно поработали, показали, что смелым многое по плечу. Командир полка объявил благодарность всему личному составу.
Переменчива ленинградская погода. Накануне аэродром заливали лучи ласкового солнышка, а нынче дождь словно стер границы между землей и небом. Но авиаторы знали, что как раз в плохую погоду чаще всего совершали переходы вражеские суда, а следовательно, разведку над морем необходимо вести и тогда, когда, как заметил Залесный, могут летать «лишь черти, ведьмы на метлах да советские летчики».
На этот раз черед лететь выпал экипажу капитана Вологдина. Комэск учитывал, что Михаил в недавнем прошлом был разведчиком, потому особенно ему доверял.
