Конан не возражал, так как солнце уже стояло в зените и пора было отдохнуть. Но едва они подошли к деревьям, как киммериец увидел, что далеко на горизонте показалось облачко пыли. Кто-то скакал по дороге, но был всадник один или несколько разобрать было невозможно. Тургэн также заметил облачко пыли и они, став у деревьев, пытались разглядеть, кто это скачет. Минут через десять, стало понятно, что какого-то одинокого всадника преследует несколько человек. Он пытался оторваться от них, нахлестывая коня плетью, но расстояние между ними неуклонно сокращалось.
— Это туранские солдаты за кем-то гонятся, — сказал Тургэн, напряженно всматриваясь в даль. — Похоже, они его нагоняют.
Конан положил ладонь на рукоять меча, но шаман тронул его за рукав куртки.
— Погоди, пусть приблизятся, — сказал он. — Они нас все равно не увидят.
Он сделал рукой какой-то замысловатый пасс.
— Вот и все, теперь они нас не увидят даже с двух шагов, — усмехнулся Тургэн.
— А это ты каких духов попросил об этом? — насторожился Конан.
— Для того, чтобы отвести глаза, мне помощь духов не нужна, это я и сам умею.
Между тем, погоня приблизилась и теперь с расстояния четырех-пяти фарлонгов стало ясно, что всаднику не уйти от туранцев. Их было пять человек в высоких шлемах и кирасах. Когда расстояние между ними сократилось до одного фарлонга, кто-то из преследователей вскинул лук. Всадник, обернувшийся в это время назад, вовремя заметил опасность и огрел своего гнедого коня плеткой, отчего тот ускорил бег. Стрела не попала в цель, но зато теперь и остальные преследователи достали луки. Стрелы, выпущенные из коротких, но обладающих убийственной мощью туранских луков попали коню в круп и обе задние ноги. Он проскакал еще полсотни шагов, качнулся и свалился на землю в десяти шагах от Конан и Тургэна. Всадник с ловкостью бывалого наездника, успел вовремя покинуть седло, спрыгнув на землю, и сейчас стоял на дороге, с обнаженной саблей в руке. Его гибкая и стройная фигура дышала смелостью и отвагой.
— Кром! — внезапно рявкнул Конан и его меч с мягким шорохом покинул ножны. — Это девушка!
Действительно, это была совсем юная девушка лет около восемнадцати на вид с короткими, но густыми черными волосами. Ее немного удлиненное с красивыми чертами и кожей оливкого цвета лицо выдавало в ней гирканку, а гордая осанка, гибкая точеная фигура и твердый взгляд раскосых темно-карих глаз, позволяли сделать вывод, что она из знатного рода. Девушка приняла боевую стойку и, поигрывая саблей, ожидала, как поступят преследовавшие ее туранцы. По всей видимости, она не боялась их стрел, так как намерения убить ее у них не было. И действительно, в двадцати шагах от нее туранские всадники осадили коней и, быстро спешившись, стали медленно приближаться к ней с обнаженными саблями в руках, намереваясь взять живой в плен. Они рассредоточились по фронту полукольцом, стараясь окружить свою жертву. Девушка поняла их намерение, поэтому стала отступать, не давая замкнуть кольцо окружения.
— Пусть подойдут ближе, — шепнул Тургэн, удержав руку киммерийца с обнаженным мечом. — Похоже, убивать они ее не собираются, поэтому пока она в относительной безопасности. Вмешаешься в последний момент, но оставь в живых хотя бы одного, мне нужно будет у него кое-что выяснить.
Конан, не терпевший никакого насилия по отношению к женщинам, тем не менее, послушал шамана и решил пока не вмешиваться, тем более, что девушка, отступая, подошла к нему на расстояние нескольких шагов и он в любой момент мог прийти ей на помощь. Туранцы, охватили ее полукольцом, а один из них почти поравнялся с Конаном и Тургэном, остававшимися для него невидимыми.
Другой зашел с противоположной стороны и сделал выпад саблей, который девушка отбила, отступив на шаг назад.
— Все, хватит! — рявкнул во всю мощь своих легких Конан, нанося стоявшему рядом с ним туранцу сокрушительный удар кулаком в челюсть. Сбитый с ног тот покатился по земле, потеряв сознание. Конан и Тургэн стали видимыми, внеся замешательство в ряды нападавших на девушку солдат. Воспользовавшись этим, девушка с грацией смертельно опасной пантеры прыгнула вперед и ударила саблей в лицо того туранца, который был к ней ближе. Острое лезвие рассекло ему нос и глаз. Закричав от невыносимой боли, он выронил саблю и схватился за окровавленное лицо. Оставшиеся три солдата, неожиданно увидев перед собой, словно материализовавшегося из воздуха, огромного синеглазого великана с мечом в руке, выставили вперед сабли, но киммериец круговым движением меча заставил их отпрянуть назад, а затем, сделав выпад с приседанием на колено, поразил одного из них концом клинка в коленную чашечку. Еще одного из двух оставшихся сразила своей саблей девушка, а последний бросился наутек и с ловкостью кошки вспрыгнул в седло своего коня. Подняв жеребца на дыбы, он развернул его и галопом умчался на запад.
