Оказавшись в доме, где временно разместился штаб легиона, Артабан узнал, что задержана группа казаков, которые напились в каком-то подвале и там же уснули. Их обнаружили, привели в чувство и допросили. Под пыткой раскаленным железом на дыбе они рассказали в мельчайших подробностях о том, что происходит на Волчьем острове, о крепости в устье Запорожки и о роли Конана, избранного гетманом, в организации морского похода на Аграпур.
— Конан, — пробормотал генерал, припоминая синеглазого киммерийца, с которым ему несколько раз мельком приходилось встречаться лет восемь назад. — Помнится, он еще выполнял какое-то поручение Йилдиза в Меру, потом связался с пиратами…Ладно, я буду у себя и запрещаю кому-либо меня беспокоить.
Он закрылся вместе с Кармэлой в своем кабинете и долго о чем-то беседовал. О чем они говорили не знал никто, но на следующий день из гавани Аграпура вышли две галеры. На одной был Артабан, поручивший своему заместителю возвратить легион в место постоянной дислокации. На второй галере находилась Кармэла. Первая галера взяла курс на восточное побережье Вилайета выше устья Запорожки, а вторая отправилась к Ксапуру.
Пока Лутай на Волчьем острове занимался подготовкой казацкого флота к новому морскому походу, Конан оставался в крепости, которую выбрал в качестве своей резиденции. Работа по оборудованию, оснастке и ремонту кораблей была не сложной, но однообразной и не требовала особенного мастерства. Главным было основательно проконопатить и просмолить галеры и парусники, так как некоторые уже стали давать течь. Лутай задумал часть галер оборудовать мачтами с парусами, чтобы использовать не только гребцов, но и ветер. Казалось, ничего сложного в этом не было, но мачта должна быть складывающейся, чтобы в штиль не мешать гребцам. Над этим и работали лучшие плотники, которых можно было найти в казацком сообществе.
У Конана вошло в привычку, рано по утрам и поздними вечерами отправляться на берег моря, где он часами сидел на берегу, вдыхая горько-соленый аромат запахов Вилайета и предаваясь воспоминаниям о времени, когда был известен под прозвищем Амра, предводителя баррахских пиратов и грозы всего западного побережья Гибории. В мыслях его о прошлой разгульной жизни морского разбойника постоянно присутствовала красавица Белит, настоящая львица среди пиратов. Боль от утраты Белит давно утихла в его сердце, но с тех самых пор он не встречал женщины, которая могла бы надолго затронуть его чувства. Конечно, у него были мимолетные увлечения, но такого глубокого чувства любви, как к прекрасной шемитке, он не испытывал ни к кому. Да и то сказать, его жизнь бродяги-наемника, полная опасностей и приключений, сводила его в основном с продажными женщинами в тавернах, ласки которых он покупал за деньги или подарки. Конечно, за годы странствий ему встречались и женщины — воительницы, как Валерия, и дамы высшего света, такие как Деви Вендии или королева Ясмела, которым он оказывал весьма важные услуги. Эти знатные дамы готовы были сделать его супругом и разделить с ним королевскую власть на троне, но ему это было не нужно. Случалось они испытывали к нему самые искренние чувства, но он, даже предаваясь с ними любовным утехам, не испытывал к ним чувства любви. Да и жизнь в королевском дворце в качестве приложения к своей царственной супруге, была не для него, скитальца и бродяги. Возможно, он не отказался бы от трона, но для этого он должен был завоевать его своим собственным мечом. Да и сам по себе трон его мало привлекал, просто став правителем какой-нибудь крупной державы, он мог бы использовать его для новых грандиозных битв и приключений…
Погруженный в воспоминания о былом, Конан ранним утром шел по песчаному пляжу, приближаясь к невысоким кустам, росшим у самого берега, когда внезапно увидел там небольшую шлюпку, одну из тех, которые обычно имелись на парусных кораблях. Шлюпка носом застряла в песке, словно с разгона врезалась в берег.
— Откуда она здесь взялась? — удивился он. Еще вчера ее здесь не было, в этом киммериец мог бы поклясться, так как вечером засиделся на берегу до темна, пока небосклон не украсили россыпи звезд. Подойдя к шлюпке, он с удивлением обнаружил, что на ее дне лежит девушка. Густые черные волосы локонами укутывали ее хрупкие алебастровые плечи, закрывая лицо. На ней была короткая белая туника, сбившаяся к середине округлых белоснежных бедер, оставляя открытыми безупречной формы длинные ноги с тонкими щиколотками. Конан подумал, что она без сознания, но девушка скорее спала тревожным прерывистым сном, так как, когда он склонился над ней, откинула пряди волос с лица и взглянула на него широко открытыми черными глазами. Этот взгляд, проникший в самую глубину его сознания, завораживал, манил, околдовывал, лишал воли и рассудка. Не в силах сопротивляться магнетическому воздействию этого чарующего взгляда, Конан, держась за борт шлюпки, опустился на одно колено и, как можно более мягче, спросил:
— Кто ты, прекрасная незнакомка и как здесь оказалась?
