Его люди остановились, обнажив сабли, в ожидании казаков, а сам генерал приготовился сразиться с Конаном, которого сразу узнал по его гигантской фигуре. Киммериец быстрым шагом шел впереди казацкого отряда с обнаженным мечом в руке. Его грозное лицо и беспощадный взгляд синих глаз заставили генерала слегка поежиться, он понял, что их поединок может закончиться только смертью одного из них.
Кармэла тоже узнала Конана, но не выразила особых эмоций. Однако, внезапно ее лицо исказила гримаса ненависти, когда она увидела Терентия, шагавшего рядом с гетманом. Глаза старого казака, когда он остановил взгляд на Кармэле полыхнули яростным блеском и он вырвал саблю из ножен. Кармэла сделала повелительный жест руками и выкрикнула какую-то длинную фразу на непонятном языке. Земля за ее спиной внезапно зашевелилась по всему берегу. В ней образовались ямы, из которых наружу стали вылезать скелеты с мечами и саблями в руках. Впрочем, среди них были и ожившие мертвецы, не успевшие еще превратиться в скелетов. С их тел свисали куски разложившейся плоти и обрывки одежды. В рядах казаков, не ожидавших столкнуться с таким колдовством, началось замешательство. Хотя за Конаном последовали самые отчаянные из охотников за удачей, которые не боялись никого на свете, но они наверняка обратились бы в бегство, если бы не воспрянувшие духом туранцы, бросившиеся на них с саблями в руках.
Конан, которого стремительно атаковал Артабан, занял оборонительную позицию, одновременно лихорадочно размышляя о том, выдержат ли казаки одновременную атаку призванных Кармэлой скелетов и туранских воинов. Сам он скелетов не испугался, ему доводилось попадать и в худшие переделки с юных лет. Но казаки, отважные и храбрые в сражениях с обычными людьми, вряд ли встречались в бою с мертвецами и в любой момент могли обратиться в бегство..
Скелетов было больше сотни и они уже спешили сразиться с казаками, но в это время Терентий сделал шаг вперед. Воздев руки к небу, он что-то повелительно выкрикнул и в то же мгновение земля содрогнулась от удара какого-то тяжелого тела. Кошмарное шестилапое чудовище с головой льва и туловищем слона свалилось откуда-то с неба, преградив дорогу ожившим мертвецам. У монстра был хвост длиной в пятнадцать локтей, заканчивавшийся когтем, как у скорпиона. Махнув хвостом, невиданный зверь смел сразу десяток скелетов, а затем прыгнул прямо в их середину. Удары чудовищных лап, хвоста и пасти превращали скелетов в груды костей. Ожившие мертвецы, не чувствуя страха, устремились к нему и страшный зверь уничтожал их сразу десятками.
Успокоившись за казаков, которые явно воспрянули духом, когда увидели, как призванный Терентием монстр с успехом сражается со скелетами, Конан сосредоточился на поединке с Артабаном. Генерал превосходно владел саблей и киммерийцу пришлось не столько нападать самому, сколько обороняться от стремительных ударов его остро отточенного клинка. Генерал был силен в искусстве фехтования и его легкая сабля мелькала перед противником, мгновениями становясь практически неразличимой. Выставив перед собой меч, Конан внимательно следил за мерцающим кругом, в который временами превращалась сабля Артабана, понимая, что малейшая его неосторожность может стоить ему жизни. Самое плохое было в том, что Артабан не давал ему возможности занести меч для удара, генерал орудовал одной кистью, рука же его оставалась почти неподвижной. Одновременно он быстро перемещался из стороны в сторону, словно маятник и Конану оставалось только поворачиваться вслед за ним, выставив меч впереди себя. Ни Артабану, ни киммерийцу на помощь прийти никто не мог. Между Кармэлой и Терентием шел напряженный поединок разумов, они мысленно управляли вызванными ими потусторонними силами и не имели возможности отвлечься ни на что иное. Казаки и туранцы рубились друг с другом на равных и еще неизвестно было на чью сторону склонится удача. Впрочем, Конан и не привык рассчитывать на чью-то помощь, полагаясь на свою силу и прирожденную ловкость, но сейчас они ему мало помогали.
