Принц прошел немного вперед и различил танцующие языки костра. Он поспешил на огонь, Туландра Ту в черном одеянии, как предвестник недоброго, склонился над костром, а Хсяо, стоя на коленях, подбрасывал сухие ветки. Над костром высился железный треножник, с которого свешивался бронзовый горшок, висящий на цепи. Поодаль, в траве, стоял огромный медный котел.
Когда Нумитор приблизился, колдун разогнулся и, порывшись в кожаном мешочке, достал хрустальную склянку. Бормоча заклинания на неизвестном языке, он вытащил пробку и вылил содержимое в кипящий горшок. В горшке что-то зашипело, вырвались клубы радужного дыма.
Взглянув на принца, Туландра Ту коротко поприветствовал его и снова уткнулся в свой мешочек.
— Мессир Туландра! — позвал Нумитор.
— Сир? — Колдун, однако, не оторвался от мешочка.
— Ты настаивал на том, чтобы разбить лагерь подальше от пропасти, — я удивился этому. Если мятежники проникнут в ущелье Великанов, они нападут на нас неожиданно и застанут врасплох. Почему бы утром не перенести лагерь сюда, отсюда мы можем перебить врага, хотя бы просто забросав его камнями.
Глаза колдуна были скрыты темно-багровым капюшоном, но принцу чудилось, что в них светится огонь — как в глубинных пещерах, как у хищных зверей ночью.
Мягким голосом Туландра Ту произнес:
— Любезный мой принц, я вызываю демонов, и если они сделают то, что я хочу, а твои люди будут стоять вот на этом самом месте, им будет угрожать опасность попасть под мои чары. Я начну в полночь, осталось меньше трех часов. Когда будет нужно, Хсяо известит тебя обо всем.
Чародей всыпал в кипящий горшок еще порошка и помешал бурлящее варево серебряной палочкой.
— Теперь же я прошу твоего прощения, любезнейший, но я должен начертить пятиугольник, а ты соблаговоли отойти подальше.
Хсяо подал Туландре Ту деревянный резной посох, который во время прогулок по лагерю служил ему опорой. Пока слуга подбрасывал в догорающий костер ветки, колдун посохом отмерил от него равноудаленные точки. Бормоча себе под нос, он начертил круг — двенадцать шагов в диаметре — и рассек его пересекающимися" линиями. Следуя тайному ритуалу, в каждом углу пятиугольника он начертал некий символ. Принц ничего не понял — ни диаграмму, ни надписи, но почувствовал, что ему не особенно хочется вдаваться в нечестивые тайны колдуна.
Туландра стоял у костра, спиной к пропасти. Он произносил что-то на певучем иноземном наречии — молитву или заклятие. Обратившись лицом на восток, он повторил это еще раз, и так еще по разу на все стороны света. Нумитор увидел, как звезды потускнели, в прозрачном ночном воздухе появились неясные тени. Он услышал зловещий свист невидимых крыльев. Решив, что ему лучше не присутствовать при безрассудных делах фаворита своего двоюродного брата, он, спотыкаясь, пошел в лагерь. Он отдал приказ поднять людей за час до полуночи, чтобы исполнить указание колдуна, и лег спать.
Через три часа Хсяо шепнул что-то на ухо часовому, и тот послал своего товарища разбудить принца. Нумитор отправился к откосу, где колдовал чародей, и по дороге повстречал колонну воинов, которые шли туда по приказу Туландры Ту. Каждый воин тащил за собой по пленному сатиру. Лесные люди были связаны, воины подгоняли их, и они визжали и выли от страха. Всего сатиров была дюжина.
Хсяо раздул костер, бронзовый горшок весело побулькивал и пускал в звездное небо клубы разноцветного дыма. По краткому приказу Туландры Ту первый воин волоком потащил извивающегося, визжащего сатира к медному котлу, что стоял в траве, и сунул туда его голову. В ушах стучал словно невидимый в темноте барабан, — или то бились сердца воинов, окаменевших от страха? Колдун молча перерезал сатиру горло. По знаку люди подняли жертву за колени, — в котел хлынула кровь. Потом колдун отдал негромкий приказ, и маленький трупик бросили в пропасть.
Туландра добавил порошку в свое зловещее варево и произнес еще одно заклинание. Он кивнул головой следующему в ряду, и тот потащил своего сатира на заклание. Остальные переминались с ноги на ногу. Один пробормотал:
— Это дело длится дольше, чем коронация. Скорей бы он покончил с этим и отправил нас спать.
Когда погиб последний сатир, небо на востоке уже побледнело. Костер, над которым висел бронзовый горшок, догорал, тлел угольями. По приказу хозяина Хсяо снял кипящий горшок и вылил бурлящее варево в котел, полный крови. Те, кто стоял поближе, увидели, — или им померещилось, — как из котла поднимаются призрачные тени, — но остальным показалось, что это всего лишь клубы пара. Никто не мог бы с уверенностью сказать, что он видел в обманчивых предрассветных сумерках.
Те, кто стоял на косогоре, услышали неподалеку шум шагов, — приближались люди. Они шли молча, но их топот и бряцание лат грубо вторглись в покойную утреннюю тишину.
Туландра Ту поднял голос до крика:
— Господин! Принц Нумитор! Прикажи своим людям уйти!
Внезапно очнувшись от сонного оцепенения, принц гаркнул:
— Стоять! Всем назад в лагерь!
