Шаги становились все ближе, все громче, — войско было уже рядом. Колдун воздел руки к небу и произнес звучное заклинание. Хсяо подал ему ковш, — чародей зачерпнул ковшом зелья из котла и вылил его в глубокую щель в скалах. Отступив назад, он воздел в мольбе руки к светлеющему небу и снова выкрикнул заклинание на неведомом языке. Потом зачерпнул еще ковш и следом за ним — третий.
Колдун увидел, как по дороге из Куларио, там, где ее песчаная лента исчезала под покрывалом из листьев, едут два всадника. Они держали путь к ущелью Великанов и по дороге изучали лес и скалы, стеной возвышающиеся над ним. Потом показалась конница, за ней — отряды пеших воинов, шатающихся, несущих на плечах оружие.
Туландра Ту торопливо зачерпнул еще зелья из котла и снова поднял к небу костлявые руки.
Конан, ехавший в первом ряду, приподнялся на стременах, чтобы осмотреться вокруг. Разведчики нигде не заметили врага — ни в зарослях, тянувшихся вдоль лесной дороги, ни в ущелье Великанов, ни в нагроможденных скалах. Орлиный взгляд киммерийца скользил по скалистым утесам, нежно порозовевшим в косых лучах утреннего солнца. В его дикарской душе ворочалось недоброе предчувствие скрытой ловушки. Принц Нумитор не отличался гениальностью, — он знал это; но даже такой полководец, как он, должен был организовать оборону ущелья Великанов.
Тем не менее он не видел ни малейших следов присутствия врага. Неужели Нумитор и в самом деле позволит мятежникам выйти на Имирийское плато, предоставляя возможность компенсировать им свою малочисленность? Конан знал, что вельможи этих земель держались рыцарских законов; но за все годы, что он был на войне, ни один полководец не рискнул поступиться верной победой ради этого абстрактного принципа. Нет, враг владел положением; было очевидно, что тут какая-то ловушка! Конан имел дело с лицемерием цивилизованных людей и потому с цинизмом относился к таким высоким идеалам. Варвары, среди которых вырос киммериец, были такими же предателями, но они не прятали свои кровавые дела под позолотой благородных чувств.
Вернулся разведчик со странным донесением. У подножия холма, слева от ущелья Великанов, он натолкнулся на лежащие грудой трупы сатиров, все с перерезанным горлом. Тела, размозженные и разбитые, были сброшены откуда-то сверху.
— Дело пахнет колдовством! — пробормотал Троцеро. — Держу пари, что королевский колдун объединился с Нумитором.
Доехав до ущелья, двое всадников пришпорили коней и скрылись на дороге, что шла параллельно разлившейся реке Битаксе.
Вскоре они вновь появились на скалистом утесе и знаком дали знать, что все спокойно. Конан еще раз пристально оглядел вершины. Ему показалось, что он заметил какое-то мимолетное движение, — черное пятнышко, хотя оно вполне могло быть просто игрой света, на которую отозвались усталые глаза. Повернувшись, он знаком показал сотнику Морену — предводителю отряда, — чтобы тот въехал в ущелье.
Отступив к обочине, Конан напряженно наблюдал за своими людьми. Он смотрел, как они проезжают мимо, и сердце его радовалось их боевому виду, которого он добился в результате бесконечных учений. Его конь, гнедой жеребец, отчего-то беспокоился, бил копытами и плясал. Конан похлопал его по шее, чтобы успокоить, но гнедой все дрожал. Первое, что пришло ему в голову, — это то, что животному не терпелось рвануться вперед, за другими; но конь волновался все больше и больше, и в душе Конана шевельнулось недоброе предчувствие.
Бросив еще один взгляд на ущелье, Конан, сдвинув брови, перекинул ногу через седло и соскочил с коня на землю, — его кольчуга зазвенела. Сжимая повод, он закрыл глаза. Чувствительность варвара, куда более острая, чем у людей, выросших в городе, никогда его не обманывала. Подметками сапог он ощутил слабую дрожь земли. Это была не та дрожь, что производит отряд скачущих всадников, — это было что-то не такое быстрое, что-то размеренное, неторопливое, отчетливое, словно земля проснулась и теперь зевает и потягивается.
Конан больше не колебался. Приложив руки ко рту и набрав побольше воздуху в могучие легкие, он закричал, что есть мочи:
— Назад, Морен! Выходи из ущелья! Гони коней назад! Все назад!
В ущелье произошло некоторое замешательство, — пока команду передавали из конца в конец и всадники в узком проходе разворачивали коней. Колдун, стоящий на утесе над их головами, выкрикнул последнее заклинание и, сам оставаясь в пятиугольнике, ударил по скале резным посохом.
Земля начала тихо гудеть, словно под ней что-то глухо перекатывалось. Скалы закачались над головами отходящих всадников. От них отрывались глыбы черного базальта и, подпрыгивая, катились вниз, сначала обманчиво-медленно, затем все быстрее и быстрее, задерживаясь на уступах, дробясь, и с грохотом обрушивались в расселину. Река Битакса вздыбилась волнами, пена взлетела вверх, к камнепаду.
