— А ты разве не знаешь, Копченый? — удивился сосед. — В германскую войну фронтом командовал. Он в прошлом году к нам приезжал… Сейчас инспектор кавалерии. В германскую войну фронт прорвал. Одних пленных полмиллиона взял…
Дерпа хотел еще что-то спросить у товарища, но тот быстро вскочил и, накинув на плечи одеяло, побежал к Тюрину.
Тот, стоя у койки, над которой висела табличка с надписью: «Тут спал М. Ю. Лермонтов», рассказывал обступившим его курсантам.
— Ну да, я стоял как раз возле начальника курсов, когда дежурный принес телеграмму… Вру? Да с места мне не сойти, если вру! Какие вы чудаки, право, ребята… Есть еще новость, — говорил маленький Тюрин. — Получен приказ выдать всем курсам старую форму гвардейских полков. Мы получаем гусарскую. Завтра едут на склад.
Курсанты, в основном петроградская рабочая и учащаяся молодежь, с интересом приняли оба известия. О Брусилове многие были наслышаны, и всем хотелось увидеть его. Множество разговоров и толков породило также сообщение о новой форме. Большинство видело такую форму лишь на портрете Лермонтова, который окончил эту самую кавалерийскую школу в 1834 году и служил в гвардейских гусарах. Поэтому курсанты, накинув шинели, пошли в вестибюль смотреть на портрет, чтобы на месте разрешить возникшие споры. Оставшиеся пустились в разговоры о Брусилове.
Тюрин, маленький черноглазый курсант, на вид совсем мальчик, стоя посредине толпы, говорил одному из товарищей:
— Все же я никак не пойму, что заставило Брусилова пойти вместе с нами?
— А что?
— Так ведь он был генералом при старом режиме.
— Что же из этого, раз он честный человек, патриот.
Тюрин с сомнением пожал плечами:
— Так-то оно так, понимаешь, но все ж таки он генерал.
— А Николаев?
— Какой Николаев?
— А ты разве не знаешь?
— Н-е-ет.
— Тоже ведь боевой генерал. Он командовал у нас бригадой в 7-й стрелковой дивизии. Попал к Юденичу в плен, когда мы отступали на Петроград. Тот ему дивизию предложил. А Николаев говорит: «Нет. Я сознательно с большевиками, пошел». Ну и повесил его Юденич в Ямбурге. А как вешали, он и говорит: «Вы отнимаете у меня жизнь, но не отнимете веры в грядущее счастье людей».
— Ну? Так и сказал?
— Слово в слово… Так что разные среди них есть. Я бы такому памятник во какой поставил.
— А что? И поставят, — подумав, заключил Тюрин. — Да-а. Есть же такие люди на свете…
— По местам! — крикнул дневальный. В открытых дверях показалась высокая сухощавая фигура дежурного командира Миловзорова, любимца курсантов. Он молча достоял некоторое время, выжидая, пока курсанты улягутся, потом притушил свет, оставив одну лампочку, и вышел в коридор.
— Копченый! — шепотом позвал Тюрин товарища.
— А? — откликнулся Дерна.
— Ты спишь?
— Сплю. А что?
— Ты понимаешь, какое дело… — быстро зашептал Тюрин, подтягиваясь к изголовью соседней койки. — Я все думаю, ведь войне-то скоро конец. Что же мы будем делать?
— Как то есть конец? Кто говорил? — спросил Дерпа, приподнимаясь на локте.
— Ты сегодня газету читал? — спросил Тюрин.
— Не успел. А что?
— Пишут, что конец гражданской войне.
— Да ты что, браток, сказился? А Деникин? А бандюки?
— Ну, эти не в счет. А у Деникина дела плохи — лапти складывает. Да вот слушай. — Тюрин зашелестел газетой, достав ее из-под подушки. Он приблизил ее к глазам и начал читать: — «…Взятие Екатеринодара венчает наши победы на Северном Кавказе, о размерах которых можно судить по тому, что в результате последних операций мы взяли в плен до семидесяти тысяч солдат и офицеров противника. Остается только рассеять остатки белогвардейских банд на восточном побережье Черного моря. Скоро в наши руки перейдут Майкоп и Грозный с их запасами нефти. Доблестная Красная Армия гонит и громит противника…»
А вот еще: «Трудящиеся России готовятся перекинуть все силы с фронта военного на хозяйственный, чтобы посвятить себя мирному труду…» Ну вот, слыхал? — спросил Тюрин, отрываясь от газеты и с глубокомысленным видом глядя на товарища. — Мирному труду, — повторил он. _ Дерна с насмешливым удивлением смотрел на него.
— Ну и чудной же ты, Мишка! — заговорил он, помолчав. — Треба, браток, знать, что говорит товарищ Ленин о капиталистическом окружении. Красная Армия будет существовать до самой мировой революции. Так что еще повоюемо… Ну, чего там еще пишут в газете?
— Ребята, да замолчите вы наконец! — сердито сказал чей-то голос. — И сами не спите и другим не даете.
Тюрин повернулся на бок, вздохнул и потянул на себя одеяло…
Когда все уснули, Дерпа завозился на койке, достал из-под подушки несколько книг и погрузился в чтение.
Прошло несколько дней.
Помощник дежурного командира курсант Алеша Вихров, высокий юноша лет восемнадцати, сидел за столом в дежурной комнате и читал «Героя нашего времени». Шел третий час ночи. Вокруг было тихо. Только отчетливо тикали над дверью часы, да ветер, налетая порывами, стучался в плохо закрытую форточку.
