— Полно здесь! Полно!.. Куда лезешь? — зло кричал чей-то голос. — Не пущай ее, Петька! Нашли время с ребятами ездить. Не пущай, говорю!
Послышался звон разбитого стекла и вслед ему отчаянный женский вопль.
— Ты как смеешь, гад, бабу бить?! — вдруг зазвучал другой голос. — Ишь, паразиты! Зараз всех расшибу! А ну дай дорогу!..
В тамбуре зашевелились. В дверях появился высокий плечистый человек с глубоким сабельным шрамом на красивом лице. На вошедшем была казачья фуражка и туго перехваченный кавказским ремешком коротенький полушубок, поверх которого висели шашка и револьвер в изношенной кобуре. Одной рукой он придерживал на плече связанное веревкой седло, другая была занята переметными сумами. Из-за его плеча несмело выглядывало заплаканное лицо молодой женщины.
— Здорово ночевали, товарищи! — неожиданно весело поздоровался он, улыбаясь и показывая белые и ровные зубы.
Никто из близсидевших не ответил.
— А ну, граждане, уступите кто место гражданочке, — продолжал он, вдруг помрачнев.
В ответ послышалось глухое ворчание.
— Эх, граждане, стало быть, вы несознательные! — сказал с укором вошедший, сердито сдвинув угловатые брови. — Ну, ежели так, то я вас зараз в порядок произведу, не будь я боец буденновской армии… А ну, встань живком! — крикнул он сидевшему у дверей парню. — Что?.. Я те вдарю!.. Сидайте, гражданочка…
— Посмотреть бы, что у нее за дите, — мрачно заметил ушибленный сундучком. — А то теперь всякие ездиют. Другая полено тряпками обвернет — вот оно и дите: и не шумит и есть не просит.
— Я проверял, — успокоил буденновец. — Меня не обманешь… А ну, гражданин, подвинься чуток… — Он перешагнул через узлы и протискался к пассажиру в четырехугольном пенсне, соседу Вихрова, который, разложив на коленях бумажку с цыпленком, аккуратно ел, брезгливо оттопырив мизинцы.
Пассажир, блеснув стеклышками, быстро взглянул на бойца, хотел что-то сказать, но, встретив устремленный на него пристальный взгляд лихих серых глаз, поспешно подвинулся.
Боец положил седло и переметные сумы и, с трудом втиснувшись между сидевшими, потащил из кармана кисет с махоркой.
Вихров все время с любопытством смотрел на вошедшего. Этот решительный, полный энергии человек начинал ему положительно нравиться.
— Так вы, товарищ, из Первой Конной? — спросил он, со сдержанной улыбкой глядя на буденновца.
— А вы откель? — спросил боец, всматриваясь в Вихрова и с некоторым подозрением оглядывая его новую обмундировку.
Вихров пояснил ему, что вместе с товарищами едет в Конную армию, о которой они уже много наслышаны и хорошо знают о ее боевых действиях против Деникина.
Его простота и товарищеское отношение, по-видимому, понравились бойцу, и тот, проникнувшись доверием к нему, в свою очередь рассказал, что сам он с верхнего Дона, из станицы Усть-Медведицкой, служит с Семеном Михайловичем с восемнадцатого года и теперь едет в часть из госпиталя.
— Вот так встреча! — говорил он вполголоса. — Значила, к нам. Ну, в час добрый… Хоть, правду сказать, наша братва не дюже привечает вашего брата.
— Почему так? — удивился Вихров.
— Обижаются: своего разве мало народу!
— А может быть, другая причина? Боец пожал плечами.
— Да ведь всяко бывает. Народ-то с курсов едет больше молодой, необстрелянный. Случается, который и сдрейфит с непривычки. А у нас на этот счет строго.
— Ну, наши-то, петроградские, все побывали в боях, — заметил Вихров. — Юденича били.
— А-а-а! Стало быть, вы петроградские, — сказал буденновец со значительным видом. — Та-ак… Был у нас один петроградский в четвертой дивизии, я там раньше служил, — пояснил он, — а после ранения в одиннадцатую попал. В одиннадцатой-то еще нет красных офицеров. Не присылали. Вы первые будете… Так этот, петроградский, у нас в полковом штабе служил. Северьянов ему фамилия.
— Да, кстати, — сказал Вихров, — а как ваша фамилия?
— Моя? Харламов.
— Так вы говорите, товарищ Харламов, что того командира была фамилия Северьянов?
Вихров задумался, перебирая в памяти знакомых ему по прошлому выпуску товарищей.
— Нет, что-то не помню такого, — протянул он с нерешительным видом, — но возможно, что и встречались.
— А я с ним на карточку снятый. Может, припомните?
Харламов раскрыл переметные сумы, которые оказались наполненными доверху самым различным имуществом. Тут были чайник, уздечка с трензелями, пара подков, начатая буханка хлеба, большой кусок пожелтевшего от времени сала и еще какие-то свертки. Доставая один за другим все эти предметы, Харламов без стеснения раскладывал их на колени соседям. Потом он вынул из переметной сумы большую, в рубчатой чугунной сетке ручную гранату и, повертев ее в руках, положил на колени сидевшему рядом человеку в пенсне.
— Что это? — спросил тот, опасливо косясь на гранату.
— Не знаешь? — удивился Харламов. — Чудно! Гранаты не видел?
Пассажира качнуло в сторону.
— Что, граната? Заряженная? — меняясь в лице, быстро спросил он испуганным шепотом.
