— Что не спишь, Федор Максимыч? — спросил он, подходя к Морозову и с выражением недоумения на своем чисто выбритом красивом лице глядя на него.
— Тебя ждал, — ответил Морозов. — А ты что так поздно?
— В Реввоенсовете задержался. — Бахтуров усмехнулся. — Между прочим, Семен Михайлович рассказал мне забавную историю.
— Что такое? — поинтересовался Морозов.
— А вот подожди. Сейчас расскажу.
Бахтуров снял шлем, бекешу, осмотрелся, куда бы повесить, и, не найдя крючка, положил ее на кровать.
— Так вот какое дело, — заговорил он, беря стул и присаживаясь. — Командующий фронтом вызывал к себе в Апостолово Ворошилова и Буденного. Приезжают. Заходят в штабной вагон. Глядят — в салоне сидит человек. Ворошилов к нему: «Здорово, товарищ Арсений! Ты как сюда попал?» А Буденный: «Какой это Арсений? Это же товарищ Михайлов! Здравствуйте, товарищ Михайлов! Вот и привелось свидеться!» А этот человек был сам Фрунзе.
— Позволь, как же так? — удивился Морозов.
— Да ты послушай: Буденный знал Фрунзе как Михайлова. Они с ним в Минске в семнадцатом году вместе работали. Семен Михайлович был там начальником гарнизона, а Фрунзе командовал войсками минского боевого участка. А Ворошилов знал Фрунзе по подпольной работе как товарища Арсения. Понимаешь? Им, конечно, было известно о существовании Фрунзе, который командовал Восточным фронтом, а потом был в Туркестане, но они не могли даже предполагать, что это одно и то же лицо.
— Скажи пожалуйста! — воскликнул Морозов.
— Да, да, — продолжал, смеясь, Бахтуров. — Ну, тут Фрунзе так это лукаво на них поглядел и спрашивает: «Вы зачем приехали?» — «По вызову командующего. Где он?» — «Спит». — «Спит? А нельзя ли его разбудить?» — «Что вы! Разве можно? Он очень сердитый! Я у него для особо важных поручений. Так он однажды чуть меня не побил. Очень нервный человек… Ну ладно. Давайте сейчас закусим, поговорим, а потом, видимо, и он проснется». Вот они сидят, беседуют по-приятельски. Фрунзе вопросы задает. Интересуется буквально каждой мелочью. Они попросту отвечают. Потом Семен Михайлович смотрит — уже поздно, а Фрунзе все спит. Забеспокоился. Фрунзе тут засмеялся и говорит: «Эх, черти вы мои милые! Так я же и есть Фрунзе!»
— Чего же он сразу не сказал? — удивился Морозов.
— А я понимаю его. Хотя они и старые товарищи, но, может быть, постеснялись бы рассказывать откровенно. Все-таки командующий фронтом. А так, в товарищеской беседе, он расспросил до мелочей и понял, чем дышит Конная армия.
— Да, действительно. Гм… Ловко придумал, — сказал Морозов, усмехнувшись и покачав головой.
— Ты с приказом разобрался? — помолчав, спросил Бахтуров.
— Разобрался, Павел Васильич.
— Как же ты уяснил обстановку?
— А вот как, смотри, — Морозов провел по карте рукой. — Значит, так: вышедшая из Крыма ударная группа белых под командой генерала Кутепова находится здесь, в районе Серогозы, — заговорил он, изредка посматривая на Бахтурова своими умными глазами. — Мы, Конная армия, идем в рейд в тыл противника. Идем отдельно, дивизиями. Сначала движемся в юго-восточном направлении, потом заходим правым плечом и перехватываем все возможные пути отхода Врангеля в Крым. Так?
Бахтуров кивнул.
— Одновременно четвертая, шестая, тринадцатая армии и Вторая Конная жмут на него с севера, востока и запада. В общем, как бы сказать, противника бьют со всех сторон. — Морозов крепко стукнул по столу кулаком. — И, значит, тут ему будет полная крышка!.. Ну, а в Крыму у него войск немного. С ними мы быстро управимся.
— Да, — сказал Бахтуров. — Задумано очень хорошо… Если б только знать, по каким дорогам они начнут отход к крымским перешейкам, — добавил он задумчиво.
— А вот в приказе пишут — поддерживать непрерывную связь между дивизиями, — сказал Морозов. — Это, как я понимаю, чтобы в случае чего прийти на помощь товарищам.
— Прийти на помощь товарищам, — машинально повторил Бахтуров. — Да, Федор Максимыч, я тебе не сказал. Новость есть.
— Какая новость?
— Махно к нам перешел.
— Да что ты говоришь?!
— Прислал покаянное письмо. Просит дать ему возможность искупить вину и направить его против Врангеля.
— Ну и как же?
— Штаб фронта решил его лспользовать.
— Как? Вместе с Конной армией?!
— Что ты? Разве можно? Ему дают отдельную задачу.
— Ну это другое дело, — сказал Морозов. — А то наши бойцы на куски его разорвут. И не удержишь.
— Давай, Федор Максимыч, ложиться, — предложил Бахтуров. Он взглянул на часы. — Смотри, уже половина третьего, а в восемь выступать.
— Да я и то собираюсь. Которую ночь спокойно не сплю. — Морозов, кряхтя, снял сапоги, прошел через комнату и лег на скрипнувшую под ним деревянную кровать. — А ты что не ложишься? — спросил он комиссара.
— Сейчас лягу.
