Положив руку на эфес отделанной серебром кубанской шашки, Коробков сидел против Морозова и, поглядывая то на него, то на Бахтурова, докладывал о схватке с противником. Тут же находился и Колпаков, гревший спину у жарко натопленной печки.
— Но все же почему ты отступил? — перебивая Коробкова, спросил Морозов сердито.
— А как же иначе, Федор Максимыч? Я только подхожу с бригадой до этой… как ее… до Торгаевки, вижу — колонна. Я в атаку. Только пошли, гляжу — и справа и слева выходят колонны. Они же меня с землей бы смешали, прах их возьми! Тысяч шесть. Шутка сказать! А у меня в бригаде восемьсот сабель. Я и отошел на Агайман. Зачем зря людей в трату давать?
— Он правильно сделал, — заметил Бахтуров.
— При таком положении правильно, — согласился Морозов.
В комнату вошел начальник штаба дивизии Злобин, высокий плечистый человек, с коротко подбритыми усами на смуглом лице. Вынув из кармана платок, он протер запотевшее пенсне и присел на лавку рядом с Бахтуровым.
— Ну как? — спросил Морозов, переводя глаза на него.
— Пленных допросил, Федор Максимыч, — приятным баритоном заговорил Злобин, оглядываясь на Бах-турова и поправляя пенсне. — В районе Торгаевка — Серогозы сосредоточена ударная группа войск Врангеля. — Он вынул из кармана записную книжку и, заглянув в нее, продолжал: — Здесь находятся лучшие части белых: первая и вторая кавалерийские дивизии, кубанская дивизия, дроздовская пехотная и терско-астраханская конная бригады. Всего до семи тысяч сабель и четырех тысяч штыков. В конном корпусе Барбовича есть много бронемашин. Командует группой генерал Кутепов.
— Все? — спросил Бахтуров.
— Нет, Павел Васильевич, — отвечал Злобны, быстро взглянув на него. — По заявлению захваченных в плен офицеров, Врангель пришел к решению: «Перед отходом в Крым принять бой в северной Таврии».
— Ну, значит, повоюем, — сказал Морозов. — Начальник штаба, какие у тебя предложения?
— В первую очередь надо связаться с шестой дивизией для координации действий, — сказал Злобин. — Согласно приказу она должна находиться в районе Успенская — Сысоево — Ново-Репьевка. Остальные дивизии вряд ли смогут оказать нам поддержку. Они находятся в движении: четвертая на Громовку, четырнадцатая на Ново-Покровку, а полевой штаб армии с Особой бригадой на Асканию-Нову, Все эти пункты на сорок-пятьдесят верст к югу от нас.
— Короче говоря, мы должны принять на себя удар основной группы Врангеля, — заключил Бахтуров.
— А поэтому мы ударим первые и разобьем его по частям, — сказал Морозов с решительным видом. Он приказал Злобину сообщить обстановку начдиву шестой с предложением координации действий и немедленно послать донесение командарму. Говоря это, Морозов не мог даже подумать, что по роковой случайности донесение не попадет в руки Буденному и его дивизии, самой малочисленной, придется вступить в единоборство с сильнейшим противником.
Еще ночью с юга снова подул теплый ветер. К утру снег подтаял, и кое-где завиднелись проталины. Шлепая по лужам, лошади бежали размашистой рысью. Сизый пар вился над колонной.
Позади Морозова, сразу же за штабным эскадроном, шли батареи. Припотевшие лошади звонко забивали подковами.
Совсем рассвело. Среди разорванных туч проглянуло солнце. На снегу заискрились золотистые блестки.
— Вон они, Федор Максимыч! — сказал Бахтуров, все время зорко смотревший вперед.
По холмам мелкими группами скакали всадники. За ними с вьющимися по ветру штандартами, блестя пиками, выходили в степь конные полки.
Морозов приказал открыть артиллерийский огонь по противнику и, сделав рукой знак, остановил лошадь. Он видел, как идущая навстречу ему кавалерийская дивизия, остановившись, спокойно выстраивала развернутый фронт.
— Ишь, сволочи, прах их возьми! Как на картине стоят! — проговорил подъехавший к Морозову Василий Васильевич.
— Чувствуют силу, вот и красуются, — подхватил Колпаков, оглянувшись на Злобина, который говорил что-то Бахтурову.
Почти одновременно и с той и с другой стороны ударили пушки. Над степью нависли клубочки разрывов.
Приняв решение, Морозов бросил обе бригады в атаку во фланг противника.
— Товарищ Злобин, — говорил он, — пошли связного в третью бригаду. Пусть быстро подходит сюда и встанет в резерв вместе со штабным эскадроном…
Взяв бригаду, Колпаков повел ее на сближение. Его беспокоило только одно обстоятельство: выдержат ли атаку молодые бойцы, впервые принимавшие участие в деле? Поэтому он еще перед выступлением, по мысли Бахтурова, приказал командирам полков так перемешать молодых, чтобы в каждом ряду был и старый боец.
«Ничего, — думал он, — ребята хоть и молодые, но, видно, хорошие. И мы когда-то были такими, а славно дрались».
Повернувшись к бригаде, он подал команду. Полки перешли с рыси в галоп. Задрожала земля. Громкий крик потряс воздух.
Впереди лежала холмистая степь. По ней с топотом, храпом и бряцаньем оружия бурей мчались навстречу две массы всадников.
