Эрих Хонеккер, который любил выпячивать своё антифашистское прошлое, также очень быстро оставил позади себя всю необходимую самокритику и скромность. Его возмутительные замечания перед лицом огромной волны бегства из ГДР в 1989 году (
О том, что высокомерие руководителей СЕПГ уже давно смешалось со страхом перед собственным населением, свидетельствует расширение огромного шпионского аппарата «Штази», который создал досье о неимоверных четырёх из 17 миллионов граждан ГДР.
В ноябре 1988 года поставки советского журнала «Спутник» были запрещены после того, как КПГ грубейшей фальсификацией истории была обвинена в победе Гитлера. Этот промах стал желанным предлогом для того, чтобы воспрепятствовать распространению влияния гласности на ГДР.
Однако для населения важна была не правильность или неправильность мнений, высказанных в «Спутнике», а вопиющая нелепость того, что Хонеккер, с одной стороны, говорил о братстве с Советским Союзом, а с другой - запретил его публикации.
В то же время выяснилось, что руководство СЕПГ оказалось в изоляции. Успех подпитываемого Западом движения беженцев доказал людям, что настало время бороться за демократические права. На всё более масштабных массовых демонстрациях распространялись требования о свободных выборах, большей демократии, свободе передвижения и прекращении бюрократической опеки. Новая уверенность в себе нашла своё выражение в лозунге: «Мы - народ».
Руководство СЕПГ пыталось силой управиться с ситуацией при помощи отдельных акций подразделений полиции и «Штази». Но под давлением Советского Союза Хонеккер был вынужден уйти в отставку 18 октября 1989 года, а всё правительство последовало за ним уже 7 ноября. Новым премьер-министром стал Ханс Модров — приверженец Горбачёва, сторонник гласности и перестройки.
Немецкий монополистический капитал был также поражён конкретным развитием событий в ГДР - об этом свидетельствуют политические заявления и планы всех буржуазных партий до подъёма народного движения. Поэтому быстрое реагирование на новую ситуацию и последующий темп «включения» ГДР не были выражением «политики Великой Германии», как первоначально предполагала МЛПГ.
Будучи «чемпионом мира по экспорту», империализм ФРГ в настоящее время не может быть заинтересован в разжигании международной напряжённости и военных завоеваний. Более эффективным является экономическое проникновение «втихомолку», что не препятствует вмешиваться в конфликтные ситуации, как в случае Югославии. Была также незамедлительно использована уникальная возможность поглощения ГДР.
Неправильная оценка тактики новонемецкого империализма изначально привела к недооценке роли народного движения ГДР со стороны МЛПГ. Хотя с самого начала её демократические цели были поддержаны и широко распространены в «Rote Fahne», идея воссоединения без предшествующего свержения монополистической власти, однако, была отвергнута. Это было догматическим толкованием партийной линии МЛПГ и впало в противоречие с справедливыми требованиями масс.
Народное движение в ГДР привело к отставке правительства, а впоследствии к преобразованию и сжатию СЕПГ в ПДС, к которой присоединилось гораздо меньше 1/10 её первоначального состава.
Важнейшим результатом стало восстановление единства Германии в границах, установленных Потсдамским соглашением после победы над гитлеровским фашизмом в 1945 году. Таким образом, была выполнена боевая задача, которую все антифашистские и демократические силы поставили перед собой после того, как западные державы-победительницы произвели раскол Германии.
Несомненно, массы сыграли решающую роль в восстановлении единства Германии. Они получили важную поддержку со стороны народов Советского Союза, которые никогда бы не смирились с военной авантюрой со стороны своего руководства для предотвращения единства Германии. Горбачёв уже в 1990 году сидел на пороховой бочке, и его внешнеполитическая дееспособность была крайне ограничена.
Однако слабость народного движения заключалась в том, что не рабочий класс стал ведущей силой в нём. Это проявилось в ходе движения в формах борьбы, в которых забастовка не играла никакой роли.
Это проявилось прежде всего в том, что власть почти без перерыва перешла в руки западногерманского монополистического капитала.