В далекой Венесуэле от рук неизвестных гибнет группа русских геологов-нефтяников. Подобное нельзя оставить безнаказанным, и в Южную Америку вылетает группа боевых пловцов под командованием майора Орехова. На месте спецназовцы выясняют, что геологов уничтожила команда наемников, работающих на местного наркобарона Алехандро. Жизнь соотечественникам, конечно, не вернешь, но жестоко наказать убийц и уничтожить базу наркоторговцев необходимо. Спецназовцы пускают в ход весь арсенал своих боевых навыков — и вот победа уже близка. Однако все карты боевым пловцам чуть не спутал таинственный главарь наемников, скрывающийся за безликим именем Боб Джексон…
Ягуар, расслабленно вытянувшийся на крепком суку разлапистого старого дерева, чутко дернул ушами, затем слегка приподнял тяжелую голову и, облизнув широким розовым языком черные ноздри, настороженно втянул в себя воздух, улавливая и легко узнавая привычные запахи. Вроде бы все по-прежнему, ничего в окружающем мире не изменилось и ни явной, ни скрытой опасности не предвещало…
Зверь мотнул головой, отгоняя назойливых насекомых, и широко зевнул, обнажая длинные и невероятно опасные для обитателей льяноса и сельвы клыки. День еще не закончился, и солнце только собиралось клониться к закату, когда вместе с темнотой придет время ночной охоты. А пока можно еще пару часов спокойно подремать — вряд ли кому из благоразумных зверьков придет в голову потревожить сон хозяина всей окружающей территории. Ягуар еще разок прислушался и посмотрел в сторону реки, откуда временами долетали голоса людей и шум лагеря. Эти мирные звуки огромную кошку не беспокоили, и желтые глаза зверя по-прежнему отражали лишь сонную лень и спокойную уверенность в своей силе и неприкосновенности…
…Лагерь небольшой геолого-изыскательской экспедиции практически ничем не отличался от любого подобного бивуака в любой точке земли в любой стране. Те же цветные палатки, наспех сколоченные лавки и стол под выцветшим на жарком солнце брезентовым навесом, призванным создавать хоть какую-то тень. То же кострище с треногой из железных прутьев, где сейчас над почти невидимым при ярком солнечном свете пламенем костра деловито пыхтели два закопченных котелка с каким-то варевом. Рядом с котелками на длинной тонкой жерди солидно провисал и бочком прижимался к жаркому огню вот-вот готовившийся закипеть пятилитровый медный чайник.
— Петро, ну скоро там твоя каша? — крепкий русобородый мужчина в клетчатой ковбойке раздраженно грохнул оземь полупустым рюкзаком, в котором что-то пытался разыскать — и, видимо, безуспешно, — прихлопнул на щеке москита и повернулся к наклонившемуся над котелками молодому парню, осторожно помешивавшему густо парившее варево ложкой на длинном черенке. — Слушай, а Колька где? Что-то я его не вижу…
— Так он еще часа два назад лодку взял и вверх по речке уплыл, — кашевар подул на ложку, опасливо отхлебнул и поморщился: — Соли мало… Сказал, чтобы ждали большую рыбу! Небось сейчас припрется — чтобы он да ужин пропустил!
— Вот-вот, — сварливо заворчал бородатый, которого почему-то так и тянуло назвать «ну очень настоящим геологом», и ожесточенно почесал зудевшую от укусов щеку, — как в поле пахать, так его нет! А жрать и рыбку ловить — он первый… Разгильдяй! А домой вернемся, он же, зараза, сядет в компании и после третьей рюмашки этак небрежно и многозначительно скажет: «Вот когда мы в Венесуэле нефть искали…»
— Сергеич, да ладно тебе, — миролюбиво улыбнулся третий мужчина, обстоятельно и неторопливо рубивший какие-то сухие ветви на дрова, управлявшийся с топором ловко и явно умеючи. — Куда он денется! Да вон, смотри — уже назад плывет. Ну, точно, кашу за версту чует! Эх, ребята, а от пары рюмашек я бы сейчас не отказался!
Надувная лодка ярко-оранжевого цвета неспешно выплыла из-за густо росших вдоль кромки воды каких-то местных камышей и высокой травы. Правда, Николая в лодке пока было не видно, да и лодка плыла и покачивалась на легкой ряби, взбиваемой ветерком… как-то неправильно, слишком свободно, словно была утеряна или брошена непутевым рыбаком.
— Похоже, насчет большой рыбы мы погорячились, — в голосе бородатого начальника насмешливые нотки как-то неуловимо сменились на озабоченные, а затем перешли в откровенно сердитые: — Эй, на баркасе! Ты что, заснул там?! Мить, сходи, дай-ка ему по шее!
Медленное течение подволокло лодку к берегу, та ткнулась тупым округлым носом в песок и начала разворачиваться, явно намереваясь попробовать плыть по течению и дальше…
Мужчина, рубивший дрова, отложил топор в сторону и, недоуменно хмыкнув, направился к берегу речки.
— Слышь, ты, китобой, вылазь, тебя заметили! Хорош придуриваться… — мужчина живо подскочил к лодке и уже хотел было нагнуться и выдернуть лодку на берег, но вдруг непонятно почему застыл с протянутой рукой? и бородатый Сергеевич, сердито ожидавший, когда Николай с дурацким кличем поднимется из-за оранжевого борта и победно продемонстрирует какого-нибудь пойманного им дохлого пескаря, вдруг увидел, что лицо молодого здорового мужика заливает нехорошая бледность. — Мужики… Э! Все сюда!
Все геологи и еще трое смуглых мужчин — наемных носильщиков и рабочих из местных — бросились к покачивавшейся у берега лодке.
Николай и в самом деле лежал на жестком брезентовом дне. Вот только вскочить и с веселыми криками похвастаться пойманной рыбой ему вряд ли удалось бы, поскольку голова геолога была безжизненно откинута в сторону, грудь и дно лодки были залиты уже потемневшей кровью, а поперек горла наискось протянулся неширокий, но очень страшный в своей неестественной реальности разрез…
